Вскоре Амрита начала срываться по любому поводу. Ашер видел: на ее душу словно ложится тень. Густая черная тень с кобальтовым отливом. Она теряла себя, пропадала в водовороте эмоций. Выныривала с трудом. И каждый раз восстанавливать равновесие становилось сложнее.
– Ашер, напомни, почему после первого брака ты решил больше никогда не жениться? – спрашивали его в Час коктейлей в гостиной. И хохотали до слез, потому что знали ответ.
Хотя Кай истерик не закатывала. Просто ревновала его к каждой женщине и тихо, с большой выдумкой, устраивала подлости. Тогда ему надоело жить с оглядкой. Надоело состояние круглосуточной несвободы. Он любил Кай. Но не смог смириться с ее характером. Она не возвращала ему кольцо, но он погиб в бою, и в следующей жизни эта смерть надежно защищала от предыдущих обязательств. Кай не могла с этим смириться и сыпала ему в постель битое стекло. Каждую женщину, которую он приглашал в Доме, она запугивала жуткими подробностями извращенных привычек Ашера. Не успокоилась, пока они снова не стали любовниками. Но больше он не женился. Зато Кай стала великолепной донной Гильяно.
Иногда собравшиеся в гостиной начинали оживленно обсуждать допустимую разницу в возрасте между мужем и женой, приводили серьезные аргументы, делали вид, что спорят по-настоящему, а потом какой-нибудь пройдоха заявлял с умным видом:
– Предположим, молодой женушке семнадцать лет… Как ни крутите, парни, считаю, что больше тысячи лет разницы с мужем – это уже перебор! Ашер, а как ты относишься к неравным бракам?
Ашер веселился вместе со всеми. Стражи дольше всех в Доме оставались в одном и том же теле. Возраст их воплощения исчислялся тысячелетиями. Они сами переставали следить за числами, и никто точно не знал, сколько же им лет. Ашер перестал считать после трех тысяч.
Но все знали, когда следует остановиться.
– Я бы на его месте тоже ничего не предпринимал, – разглагольствовал как-то перед друзьями парень из Внешнего круга. Амрита тогда еще оставалась танцовщицей. – Ей можно наплести что хочешь. Она выполнит любое желание. И каждый раз – девственница. – От боли у него потемнело в глазах. Ашер поднял его с кресла за ухо.
– Отрежу твой мерзкий язык, – предупредил он. Все в Доме знали, что это не пустая угроза. Нож мелькнул, как краткая молния. Язык обмяк в руке Ашера. Он брезгливо скинул мертвый кусок плоти на пол. Болтливый парень зажимал рот ладонями, кровь хлестала между пальцами.
…Голос то возникал, то уходил на глубину, но больше Амрита не оставалась одна. И однажды он сообщил:
– Ты можешь подарить ему ребенка, которого у него еще никогда не было. Знаю, как стать для него особенным, ценным. Пусть он даст мне душу.
Амрите идея не показалась плохой, вечером она спросила Ашера:
– А мог бы ты наделить лилу душой?
Ашер задумался:
– Это будет сложно. Она обязательно должна быть бессмертной и очень прочной. Лилу растворяют души. Души истончаются в них, если они не переносят их в Бронзовый дворец. Но как сделать ее прочной, не утяжеляя? – Работа всегда вдохновляла Ашера. Ему хотелось создавать, творить, он любил сложные задачи. Он рассуждал вслух, будто в голове у него уже складывался план по созданию души для лилу. – Но две природы неизменно вступят в конфликт. Если бы он воспринимал ее как часть себя… Но как этого добиться? – спорил он сам с собой, прикидывая варианты, и Амрита поняла, что она на верном пути.
– Ты можешь наделить душой нашего ребенка?
Ашер вздрогнул, словно его разбудили:
– Ами, я ведь гипотетически. Никто никогда не станет наделять душой лилу.
– Почему?
– Потому что никто не знает, что из этого может получиться.
– Он был бы особенным.
– Он был бы еще более совершенным монстром, только и всего.
«Монстром… Он видит нашего ребенка монстром».
– Ты должна, – шептал ей голос днями и ночами. Амрита перестала спать. – Придумай, как заставить его. Ты можешь. Он сделает для тебя все, что попросишь. Ты должна выполнить мою просьбу. Ты моя, навсегда моя. Только моя.
И внезапно она узнала этот голос. Рев ветра, рвущийся из каменной глотки. Шкворчание согласных на губах, как масла на гигантской сковородке. Она была беременна им, синелицым каменным богом. Он жил в ней, грозя выйти наружу и разрушить ее мир.
Амрита испугалась. Ее жизнь до Дома Гильяно вдруг выпрыгнула из кармана подсознания. Она увидела себя маленькой, дрожащей от страха девочкой. И поняла, что такой осталась до сих пор.
Читать дальше