Александр Колупаев - Зеркало судьбы

Вернемся в автобус.

Платить пришлось мне. Потеря пятидесяти копеек не опечалила а, наверное, затронула, где-то в глубинах души, спрятавшуюся жадность. Вот и выдал я уже не молодой кондукторше, внимательно разглядывающей поданную мной слегка погнутую монетку, из той мелочи, что выгреб я из кармана и высыпал в её ладонь:

— А вы на зуб попробуйте, вдруг фальшивая!

Ой, и отвязалась она на меня! По полной программе! Помню, только что: «Заходют тут всякие…. Монеты норовят подсунуть фальшивые.… А у меня зарплата, не министерская…. (дался ей министр с его зарплатой!). Вот один, токмо што, подсунул невесть што!»

— Да ладно вам! — засмущался я своей дерзости, в общем-то не молодому человеку, — давайте я вам заменю эту фальшивку на настоящую монетку!

Протянул ей рубль, и она передала мне небольшой кругляшек. Как описать его? Если бы не небольшие волны по краям, величиной был бы поменьше чем пять копеек, той, советской поры. Тяжелей немного и серо — свинцового цвета. Запросто мог сойти за монету достоинством в один рубль. Выпускали тогда такие. Их называли — «юбилейные». Как только наступала памятная дата, так и чеканили яркие рубли. Со временем, они тускнели, от грязи и окислов теряли свой блеск и понятное дело, что отсыпала кондукторша сдачу этому ловкачу как с рубля. Это при её зарплате в восемьдесят рублей!

А я положил монетку в карман и протиснулся к своей компании, зажав в кулаке десять билетов.

Какой был спектакль, хорошо или плохо справились актеры со своими ролями, то нас сильно не интересовало. Свои вопросы и свои заморочки волновали нас больше.

Уже дома, в комнате общаги, вспомнил я о монетке, выкупленной у кондукторши, и лучше рассмотрел её. Да ничего особенного, на одной стороне красовался всадник на коне, по всему видно, что это воин в шлеме с плюмажем, и с копьем в руке. А вот с другой стороны был изображен слон. Помню, на нем тоже был седок, но как-то странно изображен. Словно падал со слона или был ранен. Да и другие подробности этой монетки я особенно и не запомнил. Была она не совсем круглая и изображения на ней отчеканены не по центру. Смещены были немного в сторону. Когда я почистил монетку зубной щеткой, то она посветлела, и стало понятно, что она серебряная.

За изучением этого раритета и застал меня Сашка Карпенко. Он так и вцепился в кругляш монеты:

— Продай, тебе она зачем? А у меня батя коллекционировать монеты начал. Представляешь, какой подарок для него?

Подарок для коллекционера и вправду был знатный и цена монеты в моих глазах сразу возросла.

— А что Саня — бутылка сухого вина и она твоя! — я подбросил монету на ладони.

— Да хоть две! — загорелся он.

— А вот это разговор! Ловлю тебя на слове! — нашелся я.

Однокурсник Саша Карпенко, помчался в магазин. Благо оставалось минут тридцать до закрытия и пешком, ну, никак не успеть.

Приговорили мы эти бутылки быстро и весело. Да вы не подумайте, пьянство у нас не поощрялось, спортсменами были все.

На некоторое время история с монетой забылась в нашей дружной компании. Было не до неё. Семинары и практикумы, лекции и лабораторные работы отнимали все время. Тут подошли ноябрьские праздники. Были такие на одной шестой части света, что на политических картах обозначалась набором букв — СССР. Кто не знает, да и не буду объяснять. Три дня без занятий — мечта любого студента. Вот и разъехались мы по домам.

Через три дня, изрядно отъевшиеся на домашних харчах, собрались мы в своей комнате. Общежитие гудело — столы ломились от привезенной снеди, и новостей была такая же куча. Когда страсти от встречи немного улеглись, ко мне подсел Санька:

— Ты знаешь, отец, как увидел эту монетку, так и вцепился в неё! Во, смотри, десятку за неё дал!

Червонец за кругляшок, пусть и серебряный — это круто!

Поудивлялись мы щедрости Санькиного отца, да и потекла наша студенческая жизнь дальше, пока не уперлась в экзаменационную пору. Кто сдавал экзамены, тот поймет.

А дальше — каникулы! Целых двенадцать дней дома, куча времени для безделья и отдыха. Не лишне напомнить, что были мы, что не есть сельские ребята, и множество мелких, домашних дел не считалась за работу. Но — все когда-то кончается, и вновь собрались мы вместе. Не успел Санька Карпенко сбросить с плеч туристический рюкзачок с домашними припасами, как сразу кинулся ко мне:

— Смотри, что я привез! — и показывает довольно толстый журнал.

«Филателия и нумизматика», выпускался такой журнал, в два месяца один раз. Разворачивает его по цветной закладке: