Александр Колупаев - Зеркало судьбы

— Первое — нелегальное пересечение границы, это лет на пять потянет, второе, зачем ты приехал во Францию, могут и шпионаж пришить или что хуже — терроризм! Это лет на двадцать пять тянет по местным законам.

— Чего, говорю, меня пугать, я сам не знаю, кто меня сюда привез и зачем в этом отеле свалил! Вот, вот наш консул даже обрадовался, сейчас, знаешь, какие чудеса наука делает? Запрограммировали тебя, ну вот хоть башню взорвать, консул кивнул головой в сторону окна, или президента убить, ты и сам всего не знаешь, будут тебя лет пять в психиатрической клинике держать!

— Да на черта мне их башня, и с президентом местным я не ссорился, зачем мне его убивать? — Ты, давай, думай, как мне домой быстрее вернутся.

— А быстрее не получится, паспорта у тебя нет, денег на самолет тоже, застрял ты, парень, здесь надолго!

У меня, аж, голова болеть перестала, домой надо! А двинутся с бодуна, я почти сутки не в могуте! Да тут т скоро культивация начнется, опять же Галка волноваться будет!

— Культивация, это серьезно, а Галка, это жена? — консул в задумчивости почесал нос.

Есть один вариант, я договорюсь с местными, что тебя здесь не было, и вывезем тебя в багажнике дипломатической машины.

Да, я согласен хоть на крыше машины, лишь бы домой!

Смотрю, открывает наш посол маленький чемоданчик, точно как у тебя, и достает кучу каких-то бумаг.

«Подписать тебе надо вот это», протягивает одну бумажку мне, «повезем мы тебя через границу, чтобы ты не шевелился, выпьешь снотворное».

«Да я и так буду сидеть тихо, как мышь» отвечаю я ему.

«Нельзя», говорит консул, «там аппаратура прослушивания чувствительная, только снотворное! Давай, подписывай, что предупрежден».

«О чем предупрежден?» спрашиваю я его.

«Снотворное мы тебе дадим сильное, после него лет десять пить спиртное нельзя будет». Читаю я бумагу, а на ней гербы, флаги, да знаки разные! Важная бумага и предупреждают меня в ней, что после приема снотворного мне пить нельзя целых десять лет, а лучше вообще — не пить ни капли спиртного! Подписал я её. Не торчать же мне до конца своих дней в парижской тюрьме. Вызвали они по телефону врача местного. Докторша мне чего-то внушала, консул перевел — бранит меня за пьянку и дала горстку таблеток.

Представляешь, очнулся дома, жена Галка не ругается, а только плачет. Тайком попробовал чуть — чуть опохмелиться, куда там, наизнанку вывернуло! Все — завязываю!»

Соседка на следующий день вернула галстук и портфель. Спасибо, говорит, подружкам, да преподавателю курсов французского языка, помогли спектакль разыграть, вот только картинку Эйфелевой башни с окна жалко было смывать, да обои в спальне переклеивать.

Ой, и дурковали мы будучи студентами! Всего не вспомнишь и перечислишь! Одна из таких традиционно-студенческих шуток, привела к тому, что из моих рук упорхнуло сокровище во много раз превышающее эквивалентный ему вес золота.

Да, ладно! Если бы только из моих рук, а то с улыбкой вспоминаю, целую цепочку людей, через руки которых прошло нечаянное богатство. Точнее не прошло, а уплыло.

А давайте по порядку!

Собрались мы в театр. Мы — это пять беззаботных студентов волею судеб и Клавдии Спиридоновны, нашей комендантши, оказавшиеся в одной комнате студенческой общаги.

Конечно, прихватили с собой девчонок. Почти бегом, догнали резво тормознувший автобус и втиснулись в задние двери. И тут сработала одна из наших шуток — кто вошел последним тот и платит за всех. Надо признаться, что советская власть просто издевательски относилась к своим гражданам — проезд стоил пять копеек!

Сравнить величину денежного эквивалента с современными ценами? Да извольте! На пять копеек можно было купить две с половиной тетради в «клеточку», пять коробков спичек, да не куцых коробков какие продают сегодня, а полновесных. По пятьдесят спичек в каждом!

Скажу тебе, мой недоверчивый читатель, скажу по секрету, власти в СССР, издевались и над студентами! Тем, кто хорошо учился — платили стипендию! Целых 28 рублей в месяц! Всё думаю — почему не 30? Было бы здорово — как раз по рублю на день! Хватало и на завтрак и на обед, не говорю уже об ужине. Можно было, и сэкономить на обедах и поднакопить на кино с билетами на двоих: на себя и девушку. А так — этих двух рублей и не хватало.

Конечно, мы были при деньгах.

Подыскивали себе работу и ночами, ворочали мешки с цементом, легко вышвыривали из вагонов сетчатые мешки с луком. Чихали, правда, безудержно, как Карабас — Барабас, грозный хозяин кукольного театра. Имели от этой буквально — черной работы, рублей пять, семь на брата и были счастливы и беззаботны, как и все студенты той поры.