Лора Стивен - Абсолютно ненормально

Дверь открывает ее мама, одетая в праздничное красное сари. Она ничего не говорит, а просто строго смотрит на меня. Настроена максимально враждебно. Она маленькая, еще ниже, чем Аджита, и невероятно тучная. Я вспоминаю, насколько она умна, и это только усугубляет мой стресс. Я запугана и физически, и морально.

– Здравствуйте, миссис Дутта, – с трудом выдавливаю я из-за пересохшего горла.

– Иззи, что ты хотела?

Странно, но из их дома не доносится ни звука. Обычно там постоянно что-то происходит: или брат Аджиты рубится в в супергромкие видеоигры, или пять кошек носятся по дому, сбивая вещи и сея хаос вокруг. Но сегодня он напоминает кладбище.

– А Аджита дома?

– Нет.

Я не верю в это ни на секунду.

– Ладно. А вы знаете, где я могу ее найти?

Миссис Дутта вздыхает, снимает очки и устало потирает глаза. Она выглядит чертовски уставшей.

– Я не уверена, что моя дочь хочет тебя видеть, Иззи. Особенно после лжи о ней, которую ты распространила.

«Лжи». Значит, Аджита убедила родителей, что все не так, хотя мне до сих пор неизвестно, правда это или нет. Но я могу ее понять. Они крайне традиционные и крайне консервативные индусы. Я сомневаюсь, что они приголубили бы ее из-за каминг-аута в семнадцать лет. [Посмотри, я даже удержалась от шутки о том, кто бы ее приголубил. Я перевоспиталась. Вроде.]

– Пожалуйста. Я просто хочу объясниться. Извиниться. Пожалуйста, миссис Дутта.

– А что тут объяснять? Свою попытку хоть на минуту привлечь к себе внимание? Это? – Тяжелый вздох. – Ты правда думаешь, что в нашей общине не знают о твоих выходках, Иззи? Ты правда думаешь… – Она осекается. А затем поднимает ладони, ее слова безжалостны, но голос ласковый: – Это не мое дело, и не мне тебя судить. Ты можешь делать все, что тебе нравится. Это твоя жизнь, и ты вправе ее испортить. Только не впутывай в это мою дочь, ладно?

Мое сердце разбивается на тысячи осколков.

– Пожалуйста, – шепчу я, чувствуя, как отчаяние наполняет меня с каждой секундой. – Позвольте мне поговорить с ней. Всего пять минут.

Странное выражение на секунду появляется на ее лице. Думаю, это жалость, которую я так ненавижу.

– Я всей душой сочувствую тебе, Иззи. Это так. Ты всего лишь ребенок – и уже прошла через многое. Ты потеряла родителей в таком юном возрасте… я бы этого никому не пожелала. И это в какой-то степени оправдывает тебя. Но то сообщение? Это непростительно.

Я уже близка к тому, чтобы встать на колени и умолять, когда слышу позади себя бормотание. На миллисекунду на лице миссис Дутты вспыхивает страх, а затем он сменяется гигантской фальшивой улыбкой. Думаю, она предназначена тому, кто стоит у меня за спиной на подъездной дорожке. Повернувшись, я вижу группу индусских женщин примерно ее возраста, одетых в красивые сари бирюзового, фиолетового и персикового цветов. Я пытаюсь вспомнить, какой сегодня день. Наваратри? [47] Наваратри (также Праздник девяти ночей) – один из важнейших праздников в индуизме, длящийся десять дней и девять ночей, во время которого индуисты поклоняются девяти женским формам Бога. Дивали? [48] Дивали – главный индийский и индуистский праздник, символизирующий победу добра над злом. В честь этой победы повсеместно зажигают свечи, фонарики и устраивают фейерверки. И тот, и другой отмечают осенью, но я не знаю, на какие даты они выпали в этом году.

Боже, я такая дерьмовая подруга. Я должна знать это, но в последнее время вела себя так эгоистично, что едва замечала что-то кроме своего отражения. Неудивительно, что Аджита ненавидит меня.

– Уходи. Сейчас, – сквозь зубы бормочет миссис Дутта.

Я прикусываю губу, чтобы сдержать рыдания, и отступаю к женщинам. Они смотрят прямо на меня. Все замолкают. Одна из женщин, одетая в великолепное сари небесно-голубого и бледно-голубого оттенков, качает головой и цокает.

Я прохожу мимо них с опущенной головой, не в силах посмотреть им в глаза.

Пока я поднимаю велосипед и забираюсь на сиденье, до меня доносятся обрывки разговора у порога.

– …прости, что мы не пришли раньше, но эти слухи…

– …такой скандал в общине…

– …мы не знали, захочешь ли ты нас увидеть, вот и все, – говорит женщина, цыкнувшая мне.

– Это слухи, уверяю вас, – веселым голосом опровергает всё миссис Дутта. – Просто злобная ложь.

Размах последствий того, что я натворила, вновь поражает меня. Одно неосторожное сообщение встряхнуло весь мир Аджиты: ее семью, ее общину, ее жизнь.