Лора Стивен - Абсолютно ненормально

Судя по этим тревожащим и детальным галлюцинациям, недостаток сна и тяжелая эмоциональная травма довели меня до бреда и безумия.

Ведь я из тех людей, которые раздувают из мухи слона и ведут диалоги с другими у себя в голове. Иногда, пребывая в плохом настроении, я устраиваю воображаемую ссору с кем-нибудь, хотя этот человек даже не догадывается о моем с ним конфликте. Обычно это происходит в д уше, потому что там больше нечем заняться. Так что подобные фантазии мне не в новинку. Но начос из человека – слишком извращенно даже для меня.

С другой стороны, к началу третьего урока, когда пришло время отвечать за свои поступки, мне уже не так страшно, ведь что бы ужасное ни произошло, это не будет хуже, чем в моем воображении.

Поскольку кабинет экономики находится на другом конце кампуса, к тому моменту, как я наконец добираюсь до биологии, урок уж начался, и я плюхаюсь на место позади Дэнни.

Он не поворачивается, но Аджита смотрит на меня и подмигивает: она не злится за то, что я, возможно, разрушила нашу компанию до основания. У нее на подбородке образовалось впечатляющее скопление прыщей, и я делаю мысленную заметку купить ей конфет с арахисовой пастой, чтобы извиниться перед ее взбунтовавшейся кожей.

И следующие сорок пять минут я смотрю на затылок Дэнни. Может, дело в недостатке сна, но мне почему-то кажется, что передо мной сидит незнакомец; словно после одного поцелуя я перестала узнавать его физическую оболочку. Его бледная кожа, покрытая коротким бледно-рыжим пушком и крошечными родинками, выглядит незнакомой и чужой.

Чувство вины давит на меня с такой силой, что на глаза вновь наворачиваются слезы.

Раздается звонок, врезаясь в мой череп, а шуршание сумок и скрип стульев по линолеуму вызывают у меня новую волну беспокойства. Когда Дэнни поворачивается ко мне, я натягиваю на лицо самую глупую улыбку.

Он выглядит усталым, как черт. Забудьте о мешках под глазами, у него там целые проклятые тележки для покупок. И они показывают то, что он мучается не меньше меня.

– Из.

Он переступает с ноги на ногу, потирая шею.

– Привет.

И тут вступает в силу мое не подводившее меня ни разу [хм] умение оценивать ситуацию, которое твердит, что мы не в том месте, где стоит обсуждать произошедшее, поэтому, нацепив на лицо улыбку палача, я добавляю:

– Давай поговорим за обедом?

Он улыбается, вероятно, испытывая такое облегчение, что чуть не оставляет содержимое кишечника на полу кабинета пятьсот шесть «б». Аджита видит, что у нас временное перемирие, и медленно подходит к нам.

– Привет, ребятишки. Пойдемте вместе на урок театрального мастерства?

А затем мы бок о бок (или делая вид) отправляемся к актовому залу, декламируя реплики из «Великого Гэтсби», и сшибаем на своем пути шкафчики/учеников/фонтанчики с водой/мистера Русенквиста, пока оттачиваем наше мастерство драматических актеров, достойное «Оскара». В безумном порыве я начинаю говорить с ямайским акцентом, что вызывает у них смех, и, честно, кроме этого меня ничего не волнует.

Обед приходит так же быстро, как Карсон Мэннинг достигает оргазма.

Набрав столько сырных палочек, что хватило бы на батальон солдат, Аджита усаживается за наш столик, а нас отправляет на улицу, чтобы мы могли поговорить. За спортивным залом есть небольшая рощица, и мы, пока уходим подальше, встречаем несколько четырнадцатилеток, которые, столпившись, курят сигареты, а также учителя физкультуры, прыгающего среди деревьев, как шимпанзе, чтобы поддерживать себя в форме. Думаю, он из придурков-кроссфитеров. Но не уверена в этом.

Наконец мы останавливаемся на небольшой поляне, и я так ужасно себя чувствую, что просто падаю на землю и прислоняюсь к стволу дерева.

– Ты прошлой ночью спал так же ужасно, как и я?

Он улыбается, несмотря на то что в нашей ситуации нет ничего смешного.

– Если под «ужасно» ты подразумеваешь «не спал совсем», то да.

Я вздыхаю и закрываю глаза, отчасти потому, что при взгляде на него во мне просыпается чувство вины [вины, а не сексуального желания, только его тут не хватало], а отчасти потому, что надеюсь немного вздремнуть, пока подбираю слова.

– Дэнни, мне очень жаль. Я думала, что хочу…

– Я тоже так думал. Иначе бы этого не сделал…

Я кривлюсь.

– Наша способность заканчивать предложения друг за друга всегда меня удивляет.

Он опускается рядом, и воспоминания о прошлом вечере вспыхивают в моей голове. Он срывает пучок травы и начинает рвать его в клочья. Нас окружает запах сырой земли, а тишину разрезает лишь фырканье физкультурника при каждом подтягивании, которое он выполняет так, будто от этого зависит его жизнь. Хотя, может, так и есть. Я мало что о нем знаю.