Карен Уайт - Музыка ветра

Я рассеянно кивнула головой. Не то чтобы это показалось мне скучным. Напротив! Я люблю историю. В детстве мы вместе с отцом посетили много исторических мест. Прошлое имеет свою притягательную силу. Во всяком случае, ты начинаешь постепенно проникаться пониманием того, что и до тебя жили люди, которые любили, боролись, выживали, порой ценой самых невероятных усилий. Это позволяет совсем по-другому взглянуть уже на собственное настоящее и обнаружить в нем много такого, ради чего стоит жить. Хотя история Юга была мне мало знакома. В школе, разумеется, мы проходили историю Гражданской войны. Но одно дело читать об этом в учебниках, и совсем другое – видеть воочию, проезжая мимо, небольшие флажки конфедератов, которыми украшены могилы на церковном кладбище Святой Елены. История сразу же становится более зримой, приближаясь к тебе вплотную.

Исподтишка я продолжала разглядывать Гиббса. Вальяжно развалившись на своем сиденье, он держался за руль одной рукой, небрежно положив вторую на дверцу. Не то что Кэл. Тот впивался в руль обеими руками, напряженно вскинув челюсть, словно готовясь к бою. Мы редко с ним разговаривали, когда он был за рулем. Сказать что-то не то в тесном пространстве автомобильного салона… Боялась даже представить себе, каковы могли бы быть последствия столь необдуманного шага.

– Мерит!

Я подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с Гиббсом, и даже испугалась, потому что в первую секунду мне показалось, что вижу перед собой Кэла. Все же глаза у них совершенно одинаковые. Впрочем, после нашей речной экскурсии я перестала, глядя на Гиббса, видеть в нем покойного мужа. Болота забрали призрак Кэла в свои глубины. Или, быть может, сам Гиббс поспособствовал тому, чтобы я более не отождествляла его со старшим братом.

Но, кажется, он только что о чем-то спросил меня.

– Прошу прощения… Задумалась о своем. Так что вы спрашиваете?

– Я спросил у вас, как вы познакомились с Кэлом.

– Ах, это… – Я посмотрела в окошко на промелькнувшую мимо белую дощатую церквушку с разноцветными стеклянными витражами. – По-моему, вполне обычно. Ничего интересного. Тем более все уже в прошлом.

– Тот, кто отказывается признавать прошлое, обречен на то, чтобы повторить его заново.

Я сверкнула на него глазами.

– Морализируете почище Лорелеи.

– Благодарю вас! Расцениваю эти слова как комплимент.

Я не стала спорить. Гиббс просигналил, что сворачивает влево. Тихая улочка, поросшая травой и бурьяном, который пробивался даже через асфальт. Я вдруг почувствовала некую незримую связь с этой травой. Мне даже стало жаль каждую отдельную травинку, так упорно пробивающуюся к свету через толщу асфальта только для того, чтобы быть смятой и раздавленной под колесами очередной проезжающей машины. А ведь она, наверное, тоже думала, что уже спаслась и вырвалась на волю.

– Моего брата уже нет в живых, Мерит. Но я стал тосковать о нем задолго до того, как он умер. Просто мне захотелось узнать о нем немного больше… о том, как он жил после того, как встретил вас. – Гиббс помолчал, неслышно ударяя пальцами по колесу. – Поверьте мне! Я вовсе не хочу поставить вас в неловкое положение или тем более заставить грустить.

Я глянула на свои руки. Мне почему-то вдруг захотелось рассказать ему о том, как я впервые встретила Кэла. Тогда это был тот мужчина, который мгновенно почувствовал мое одиночество и почти сразу же заполнил все свободные ниши в моем сердце. Так было… Поначалу. А вот о том, что уже было потом, рассказывать не хотелось. Не хочу делать тебе больно. Я снова отвернулась к окну. Мы опять свернули на Бей-стрит, миновали гавань, где на рейде застыли катера и лодки, лениво покачиваясь на волнах. Их паруса были спущены и скручены наподобие оконных штор. На сей раз прилив был сильным. Высокая волна оставила на поверхности лишь самые верхушки тростниковых зарослей.

Я негромко откашлялась.

– Кэл пришел в музей, где я работала. Представился работником департамента по борьбе с пожарами. Сказал, что пришел произвести проверку имеющихся в музее систем противопожарной безопасности.

Я вспомнила, как краснела и бледнела, как заикалась от робости при виде этого высокого и сильного пожарного, который, как мне показалось, даже не удостоил меня взглядом.

– В тот же вечер он пригласил меня на ужин. А через пять месяцев мы поженились.

Гиббс никак не отреагировал на мои слова. А когда я посмотрела на него, то увидела, что он о чем-то сильно задумался.