Клели Авит - Я все еще здесь

Я снова взглянул на девушку. Что-то меня раздражало, и через мгновение я понял что. Ее уродовали все эти штуковины, соединявшие ее с мониторами. Выдернуть бы их, и тогда она хоть немножко стала бы похожа на цветок жасмина, которым упрямо благоухала ее палата. Сейчас в прессе идут бесконечные споры на тему «отключать» или «не отключать». До сих пор у меня не было по этому поводу никаких соображений. Но сейчас мне захотелось отключить все эти трубки, просто чтобы она выглядела как человек.

– Ну что ж, раз ты такая красавица, сегодня, по случаю дня рождения, ты имеешь право на поцелуй.

Я сам удивился собственным словам, но уже полез отодвигать те несколько трубочек, которые мешали мне добраться до ее щеки. На таком близком расстоянии у меня исчезли последние сомнения: от нее точно пахло жасмином. Я коснулся губами ее теплой щеки, и меня словно ударило током.

Вот уже год, как я не целовал женщину, если не считать сотрудниц, которых чмокаешь на ходу в знак приветствия. В моем поступке не было ничего чувственного или сексуального, но, черт меня побери, я только что украл у женщины поцелуй в щеку. Эта мысль позабавила меня. Я отошел.

– Хорошо тебе здесь – на улице-то дождь. Составлю тебе компанию ненадолго, цветочек.

Я придвинул стул и сел. Не прошло и двух минут, как я заснул.

Хотелось бы мне хоть что-то почувствовать, но нет, ничего. Вообще. Я не чувствую абсолютно ничего.

Правда, если верить моему слуху, примерно десять минут назад в мою палату кто-то вошел. Мужчина. Я бы дала ему лет тридцать. Судя по голосу, не курит. Но это все, что я могла о нем сказать.

И когда он сказал, что поцеловал меня в щеку, мне оставалось только поверить ему на слово.

А чего я хотела? Поиграть в Белоснежку? Вот является прекрасный принц, целует меня, и раз! «Здравствуй, Эльза, я Такой-то, бла-бла-бла, я тебя разбудил, давай поженимся!» Если бы я в такое верила, меня постигло бы горькое разочарование, ибо ничего подобного не произошло. На самом деле все гораздо прозаичнее. Я бы перевела это так: «Привет, я ошибся палатой (во всяком случае, я так думаю, потому что иначе совсем непонятно, как он сюда попал) и решил перекантоваться здесь, пока ливень не кончится» (я уже несколько минут слышала его шум за окном). И теперь мой гость глубоко, размеренно дышал.

По-моему, он заснул.

Меня разбирало любопытство. Вот любопытство не имеет отношения к химии, это мне пока что понятно. Итак, мне было очень любопытно узнать, кто же это сидит рядом со мной на стуле. Выяснить это я никак не могла, оставалось только воображать. Правда, хватило меня ненадолго. До сих пор, если не считать врачей, медсестер и уборщицы, ко мне в палату входили только люди, которых я знала. Мне оставалось только представить себе, во что они одеты, вот и все. А тут мне ничего не светит, никаких данных, кроме его голоса.

Между прочим, вполне приятного голоса. И вообще, хоть какое-то разнообразие. Это первый новый голос за полтора месяца, так что, будь он даже хриплым или нудным, мне бы все равно понравился. Дружки моей сестрицы никогда не разговаривают; единственное, что я иногда различаю, это их слюнявые поцелуи – если парень вообще входит в палату, а не ждет в коридоре. Но у этого нового голоса действительно был какой-то особый тембр, одновременно легкомысленный и страстный.

А еще этот голос помог мне уточнить, какое сегодня число.

В самом деле, я нахожусь здесь целых пять месяцев, и сегодня, по всей видимости, у меня день рождения. Одно странно – почему меня не поздравила сестра? Может, решила, что это ни к чему? Или попросту забыла? Хотелось бы на нее разозлиться, но я не могу. Но все-таки, тридцать лет – не пустяк, такое обычно празднуют. Или я ошибаюсь?

Со стула послышалось какое-то шевеление. До меня донесся мягкий шорох, и я поняла, что он снимает свитер. Он задержал дыхание, просовывая голову через ворот, и слегка запыхтел, освобождая руки от рукавов. Свитер он вроде бы отложил в сторону и снова мерно задышал.

Я напряглась. По крайней мере, мне нравилось думать, что это так. Все живое во мне – то есть только мой слух – вцепилось в новое впечатление как в спасательный круг. Я слушала, слушала и слушала. И понемногу набрасывала в воображении его портрет.

Дышал он спокойно. Наверное, опять заснул. Дождь за окном стучал совсем тихо, и я улавливала, как трется его майка о пластиковую спинку стула. Наверное, он не очень крупного сложения, иначе не дышал бы так легко. Я попыталась сравнить его со своими знакомыми, но мы редко прислушиваемся к дыханию людей. Иногда я слушала, как дышали мои бывшие, если просыпалась раньше их. Некоторые говорили, что это нелепо; как правило, эти надолго не задерживались. Помню одного – он дышал в три присеста; мне это показалось уморительным, но я удержалась от смеха, чтобы его не разбудить. Он тоже вскоре получил отставку.