Клели Авит - Я все еще здесь

А еще я небрит. Уже два дня. Не то чтобы меня это сильно портило, но мать точно сказала бы, что чисто выбритый я выгляжу гораздо лучше. Послушать меня, так можно подумать, что я живу с матерью. Но это не так, у меня есть своя квартира – маленькая двушка на четвертом этаже без лифта. Вполне симпатичная, а главное, обходится недорого. Просто мать волнуется, потому что последний месяц я частенько остаюсь ночевать на диванчике у нее в гостиной. Когда от нее ушел мой отец, она тоже переехала, и теперь у нее нет гостевой комнаты. Между прочим, диванчик этот купил я. Как чувствовал, что когда-нибудь он мне пригодится. Это произошло за два месяца до того, как меня бросила Синди.

Я принялся безжалостно растирать щеки, надеясь согреть пальцы. Потом нашарил под свитером воротник рубашки и потянул его наружу, чтобы придать себе хотя бы подобие приличного вида. Не могу поверить, что я целый день провел таким на работе, и никто мне слова не сказал. Наверное, коллеги сообразили, что нынче среда, то есть день посещения больницы. Увидели мои несчастные глаза и промолчали. Из вежливости. Из равнодушия. Или потому, что ждут только моего увольнения, чтобы занять мое место.

Конечно, после того, как я при всех обложил Синди, крикнув на весь коридор, что она спит со своим шефом, я получил пару замечаний, но с тех пор Синди перешла в другой филиал, а я считаюсь одним из лучших работников, так что начальству не хочется меня терять.

Из зеркала на меня взглянули мои собственные серые глаза. Они казались блеклыми в сравнении с черными волосами. Я пригладил шевелюру, словно хотел угодить матери, но тут же опустил руку. К чему все это… Мне никто не нужен.

Тут мое внимание привлекли звуки за окном. Черт. Теперь еще и дождь пошел. Совершенно не хотелось мерзнуть на улице в ожидании матери и кузена. Я огляделся. Вообще-то здесь довольно тепло. Больная по-прежнему спала, и, судя по идеально чистой палате, не похоже, чтобы ее часто навещали. Я задумался, выйдет ли толк из моего плана.

Если она проснется, я всегда успею сочинить какую-нибудь байку типа: только что вошел, ошибся дверью. А если заявится посетитель, совру, что я старый друг, и смоюсь. Только для начала невредно бы узнать, как ее зовут.

История болезни в ногах кровати гласила: Эльза Билье, двадцать девять лет, черепно-мозговая травма, тяжелые травмы обоих запястий и правого колена. Множественные ушибы, перелом малой берцовой кости в ремиссии. Ну и так далее в том же роде, вплоть до одного из самых жутких слов, когда-либо звучавших на нашей планете.

Кома.

Да, разбудить ее мне не грозило.

Я вернул тетрадь на место и взглянул на женщину. Двадцать девять лет. В таком положении, со всеми этими проводками и трубочками, торчащими во все стороны, она скорее походила на сорокалетнюю матрону, угодившую в паутину. Но, подойдя ближе, я убедился – она прожила двадцать девять вёсен, не больше. Красивое, тонкое личико, каштановые волосы. Там и сям несколько веснушек, родинка возле правого уха. И только худые руки, лежащие поверх простыни, да впалые щеки могли бы заставить меня прибавить ей возраста.

Я снова заглянул в тетрадь, и у меня перехватило дыхание.

Дата несчастного случая: 10 июля.

То есть она лежит в коме уже пять месяцев. Надо было бы вернуть листок на место, но меня разобрало любопытство.

Причина несчастного случая: сход лавины при альпинистском восхождении.

Да, психов везде хватает. Никогда не понимал, за каким чертом люди прутся на эти проклятые ледники, где полно трещин и провалов, где один неверный шаг – и ты труп. Наверное, теперь она горько сожалеет об этом. Хотя что я говорю – она ведь даже не осознает случившееся. Вот в чем суть комы. Ты где-то не здесь, и никто не знает где.

Меня охватило жгучее желание поменять местами моего братца и эту девушку. Она-то вляпалась во все это одна. Она никому не причинила вреда – по крайней мере, хочется в это верить. А мой брат напился и все равно сел за руль. И убил двух четырнадцатилетних девочек. Вот ему-то и надо бы лежать в коме. А не ей.

Я еще раз взглянул на историю болезни, прежде чем вернуть ее на место.

Эльза. Двадцать девять лет (родилась 27 ноября).

Черт возьми, да ведь у нее сегодня день рождения!

Сам не зная зачем, я взял карандаш с ластиком, прикрепленным к тетради, и стер цифру 29. Осталось грязное пятно, ну да неважно.

– Тебе, красавица, сегодня стукнуло тридцать лет, – прошептал я, вписывая новое число перед тем, как водворить тетрадь на место.