Клели Авит - Я все еще здесь

Если бы я могла двигаться, я бы расцеловала этого интерна. Хотя нет, сначала мне пришлось бы вступиться за него: учитывая тон главного врача, боюсь, что теперь Лорису обеспечено немало ночных дежурств.

– Вы намерены оспаривать диагноз ваших товарищей и будущих коллег?

– Я ничего не намерен оспаривать, месье, – возразил интерн. – Просто мне кажется странным так безжалостно относиться к человеку, который, по последним данным, все еще жив, и мы это видим.

– Лорис, – врач говорил так, как будто изо всех сил пытался сдержаться, – если вы не способны принять сам факт, что кого-то приходится отключать, вам нечего делать в этой специальности.

– Речь не о том, могу я или не могу что-то принять, месье. Речь об оценке фактов. Вы сказали: два процента. Для меня это значит два процента. А не ноль. И пока это еще не ноль, я полагаю, что надежда еще есть.

– Лорис, вы здесь не для того, чтобы надеяться.

– А для чего? – нарочито дерзко ответил интерн.

– Чтобы сделать вывод, что с этим случаем все понятно. Решено. Кончено. Жизненный цикл этой пациентки восстановить нельзя. Как выразился ваш коллега, ей хана. Если это выражение вам не нравится – ваши проблемы.

Теперь я не сомневалась, что юный Лорис проведет весь срок своей интернатуры на ночных дежурствах.

В комнате повисла тишина. Я представила себе, как Лорис несколько мгновений смотрит прямо в глаза профессору, а потом отводит взгляд. Потом представила, как все остальные старательно строчат что-то в своих блокнотах. Ладно, по крайней мере, сеанс окончен. Трудно быть свидетелем подобных разговоров, особенно если дело касается лично тебя. Но, похоже, я снова ошиблась.

– Вот что, Лорис, раз уж вам так дорога эта пациентка, вы и запишете итоги осмотра.

Я поняла, что моя история болезни переместилась к правой стороне кровати. Несколько росчерков карандашом – и она вернулась к врачу.

– Хм… Неплохо изложено, Лорис. Не будь вы таким упрямцем, я бы охотно взял вас к себе после интернатуры. Но вы все же кое-что упустили.

– Что?

Молодой интерн явно не желал больше сотрясать воздух понапрасну, и я могла его понять. Этот врач и меня начинал бесить.

– На первой странице, – пояснил врач. – Можно кое-что добавить.

– Что именно? – спросил другой интерн.

– Лорис? – окликнул врач. – Можете ответить своему коллеге?

Я отчетливо представила стиснутые зубы и сжатые кулаки интерна, который, едва войдя в палату, встал на мою защиту. Но я терялась в догадках: что же такое они вписали на первую страницу моей истории болезни.

– Это означает, что мы официально заявляем о нашем решении отключить пациентку от аппаратуры и ждем только согласия родных, чтобы назначить дату.

Сегодня я чувствовал себя неплохо. Даром что встал раньше обычного.

Помог коллеге с одним из ветряных проектов и заработал на этом бутылку грушевого сока. Прекрасный подарок, и я быстро с ним разделался, но у меня с самого пробуждения было хорошее настроение.

Ближе к обеду я понял, откуда оно взялось, и едва не рассмеялся.

Сегодня понедельник, а значит, вечером я должен везти мать в больницу. И впервые эта мысль вызвала у меня улыбку.

– Тибо, с чего это ты такой довольный?

Вздрогнув, я обнаружил рядом того самого коллегу, которому помогал утром. Он смотрел на меня снизу вверх, как будто пытался что-то прочитать у меня на подбородке. Я заранее догадывался, о чем он спросит, но мне самому было интересно, что я ему отвечу.

– Э… Что ты имеешь в виду? – Я изобразил непонимание.

– Да вот об этой твоей улыбочке, – объяснил он, тыча пальцем мне в лицо.

– Ты, между прочим, тоже улыбаешься! – парировал я.

– Это я над тобой смеюсь, – фыркнул он. – Так с чего ты такой счастливый?

– Не твое дело.

– Перевожу: это девушка!

– Говорят тебе: отстань!

– Перевожу: да, это именно девушка! Эй, слушайте все! У Тибо появилась…

Я одной рукой схватил коллегу за плечо, а другой рукой зажал ему рот. Наверное, в роли гангстера, которому грозит разоблачение, я был весьма жалок – мой пленник все равно заливался смехом. Впрочем, он понял, что зашел слишком далеко, и умолк.

– Все далеко не так просто, – сказал я, убирая руку, – все равно от нее никакого толку.

– Ладно-ладно, – ответил он все с той же улыбочкой. – Как разберешься, все расскажешь!

И удалился, напоследок подмигнув мне. А я снова погрузился в размышления.

Да, все действительно обстояло непросто. Я сидел и радовался тому, что навещу девушку, лежащую в коме.