Эмил Манов - Сын директора

Нетерпеливый, я шел по маленькому переулку, ведущему от Ополченской. Вот и старый двухэтажный домишко с пятнистым фасадом и потемневшими гипсовыми украшениями над окнами. Позвонил. Открыла хозяйка, майорша с эмалированными глазами.

— Зорки нету, — сказала она.

— Вы не знаете, где она?

— К какой-то подружке пошла, еще пяти часов не было. Хотела идти с ней в кино.

Я не знал, что у Зорки есть подружка, с которой она ходит в кино, и спросил, когда она вернется. Времени было семь часов.

— Не сказала, — ответила хозяйка. — Что-нибудь передать?

— Я оставлю записку.

Я должен был во что бы то ни стало увидеть ее в этот вечер. Вынул из сумки блокнот и вырвал лист. Написал, что зайду к половине девятого, пусть ждет и никуда не уходит. Я свернул листок и только хотел подать его хозяйке, которая уже нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, как услышал шаги на улице и голос Зорки. Обрадованный, я сунул записку в карман.

Да, это был голос Зорки. И это сама Зорка в своем праздничном розовом платье. Она шла со стороны Ополченской. Увидев меня, она замедлила шаги. Замедлил шаги и молодой человек, который шел с ней рядом. Это был Пират.

Я остановился, они подошли ко мне.

— Пешо, — сказала Зорка с испуганной, глупой улыбкой. — Вы ведь знакомы с Владо?

Я молчал. И смотрел на них, — точнее, не на него, а на нее.

— Мы случайно встретились, и Владко захотел увидеть, где я живу… То есть, я его пригласила… Поднимешься наверх?

Ее зеленые глаза смотрели куда-то мимо меня. Мне было скверно, прямо тошнило, — от нее, от себя самого, от этого самого Владко. В голове шумело, я чувствовал, что могу ее ударить. Закинул сумку за спину, сунул руки в карманы, пошел. Пират отскочил, давая мне дорогу.

Я повернул на Ополченскую, но не к вокзалу, а к центру. Чувствовал себя, как холодная заведенная пружина, — коснись, и я со свистом развернусь. Или упаду… Облокотился. Оперся об электрический столб. Прошел какой-то милиционер в чине лейтенанта, остановился и спросил, мне что, плохо? Я сказал, что нет, и снова пошел…

Так произошла авария. Наверное, так и должно было случиться. Но я еще не могу придти в себя и время от времени, лежа в кровати с книгой, ловлю себя на том, что повторяю про себя: ничего, бывает такое, ничего… И улыбаюсь, но мне нехорошо. Пух дремлет у меня в ногах. Стоит мне шевельнуться, поднимает голову и тут же пытается залезть мне на грудь. Я его прогоняю, а потом мне становится совестно. Хорошо, что он не обижается.

Я возвращаюсь с водохранилища Искыр, куда мы с Кириллом ездили ловить рыбу. Впрочем, ловил Кирилл, оказалось, что это его хобби, а я целый день лежал на резиновом матрасе, который Кирилл взял с собой, и смотрел в небо. Кирилл был в розовом настроении, рассказывал анекдоты, пек рыбешку на небольшом костре, читал стихи. Я прочел его стихи в журнале, где их поместили, — он сам дал мне журнал. Стихи были хорошие, мне понравились, — о родине, о поэтах, о девушке, которая когда-нибудь его дождется. Такие стихи так и пишут, — зря этот самый Даракчиев так бушевал в кафе. Кирилл просиял, когда я ему сказал об этом, и стал говорить, что Даракчиев всегда такой, не знает, чего хочет, но он на него не сердится, потому что вообще-то Даракчиев умный и в поэзии разбирается, только много пьет, и так дальше, и тому подобное. А мне только этого и надо было — болтать о вещах, о которых не стоит много думать. И погода была, как по заказу. Последний день августа, солнечный и мягкий, с золотистым воздухом и пурпурным небом.

Возвращаюсь домой освеженным. Из-за это прогулки я самовольно продолжил свой отпуск на день но это неважно: я уже и так решил, как только явлюсь на работу, предупредить Шефа, что ухожу. Там меня уже ничто не держит, даже с Корешем мы говорим только о работе, и вообще пора мне оттуда убираться. И положить конец своим авариям… Я чувствую себя легким и сильным, какая-то тяжесть свалилась с плеч, и, подходя к нашей площади, я начинаю насвистывать. Давно я с такой охотой не возвращался домой.

Дома все наши — мама, дед и отец — сидят у телевизора в полутемном холле. Смотрят фильм, который уже кончается. Я говорю «Добрый вечер» и отправляюсь в кухню перекусить. Сразу же за мной в кухне появляется отец.

— Ужин сегодня не готовили, возьми что-нибудь в холодильнике, — говорит он и наливает себе воды из-под крана. — Мать сказала, что вы с Кириллом ездили ловить рыбу. Поймали что-нибудь?

— Что поймали, съели, — ухмыляюсь я. — Там ловить нельзя, браконьерствовали.