Елена Блонди - Ателье [СИ]

— Чтоб не убежала, — объяснил, шепелявя. И, отпуская кончик косы, продолжил:

— Есть еще Богиня Апи, змееногая. Заманила к себе Геракла и всю ночь они не спали. А утром потребовала женитьбы, взамен уведенных ею коней. Его коней. Я пацаном все думал, как это — женщина со змеями вместо ног? Зачем? Сегодня понял.

— Ну, я у тебя женитьбы не потребую. — Даша задергалась, пытаясь выбраться. Но Данила обхватил ее руками, прижимая крепче.

— Потому и держу. Выскользнешь, ищи тебя потом. Понимаешь, Табити это сплошной свет, и непонятно, что у нее под облачным платьем. А ты — совсем живая. Настоящая.

— Не разочаровался?

— Что ты. Мы мужчины, просты, как пять копеек. Нам бы вот, — он зашевелил рукой, трогая, и Даша пискнула, выворачиваясь.

— А света в тебе и так достаточно. Все есть в тебе…

«Он говорит. Просто говорит. Потому что ему сейчас хорошо»…

Даша приподнялась на локтях, слушая соглядатая. И улыбнулась, покачав головой.

«Пусть говорит. Сейчас ночь и так надо, говорить все, что в голове и сердце.»

«Умнеешь на глазах, Даша-Дарья. Не заплачешь потом, когда он, днем, одетый и от того чужой, забудет свои слова?»

«Ну и поплачу. Это же не смертельно.»

Наклоняясь над засыпающим Данилой, поцеловала его. И еще раз — в шею. В плечо. Трогая губами, прошлась по мерно дышащей груди. И улеглась рядом, положив ладонь на твердый мужской живот. Засыпая, повторила за ним:

— Все есть во мне. Да.

Выплывая из сна, спокойного и легкого, как морская вода летним вечером, Даша увидела над собой лицо Данилы. Светлые глаза смотрели серьезно, а, поймав ее взгляд, он улыбнулся. По бокам широкого, искривленного по горбинке носа появились мелкие морщинки, раздались губы, показывая просвет между зубов. Даша вдохнула и улыбнулась в ответ. Вот так глядишь издалека на парней, примеряешь их к себе, а, оказывается, нужно найти по запаху, чтоб, как сейчас — можно было человеком дышать.

— Я только и делаю, что утаскиваю тебя в эту кровать. Привязать тебя к ней, что ли.

— Ой! — спохватилась Даша, — мне же на работу. Привяжешь потом. Сколько времени?

— Через полчаса будильник запищит.

Он приблизил лицо и скосил глаза, чтоб продолжать смотреть. Даша скосила свои. Рассмеялась.

— Ты — киклоп. Тимка, когда узнал, что это правильнее, очень веселился. Не циклоп, а киклоп. У тебя глаз один, на лбу.

— У тебя тоже один. Ты — киклопица.

— Ужасное слово!

— Отличное слово! Оно будет наше.

Он переполз под одеяло и облапил Дашу, уткнул лицо ей в шею.

— Щекотно!

Вскочив, она взяла со стула скомканное платье и, расправляя, прижала его к животу. Оглядела, расстраиваясь. Надорванный подол понизу был выпачкан.

— Охо-хо-хо, бедное мое Платье Счастья… Ну, добегу, а там переоденусь.

— Даш, придумал! У меня барышни пакет оставили, там одежа. Толстушкины тряпки тебе не подойдут, а вот другое — вполне. Ты не думай, это из шоу-рума вещи, новые. Ирена приносила на фотосессию.

— И что, забыла унести?

Даша стояла у кровати, закрывшись мятым платьем, требовательно смотрела, ожидая ответа. Солнце, выбелив русые длинные пряди, блестело на голых плечах. Данила покраснел и прищурил один глаз.

— Угу. Они в ресторан отсюда, ну и…

— Врешь ты всё. Вон глаз щуришь. Она еще придет, да? Потому и оставила. Так?

И, задавая вопрос, Даша смешалась, услышав скандальные нотки в своем голосе. Да какое право имеет она спрашивать и требовать ответа? Никакого. Сама прибежала к нему ночью на тахту.

Прижимая к себе платье, подошла и села на постель:

— Если не хочешь, не говори. Это твое дело.

— Ну да, — неохотно признался Данила, — Ирка обещала снова прийти. Мы ведь с тобой почти незнакомы были.

— Да мы и сейчас почти незнакомы. Нормально.

— Даша! Да не суй туда голову, когда разговариваем!

— Буду совать, — изнутри платья отозвалась Даша похоронным голосом. И не выдержав, рассмеялась. Ей было грустно и весело одновременно. Уйдя от Олега, собиралась залечивать одиночеством сердечные раны. Никаких мужчин — год. Ну, полгода. Да хотя бы месяца три! И вдруг этот Саша. Завоеватель, елки-палки, годы практики у него. Снова обожглась. Но вместо того, чтоб сидеть в уголке, дуть на ожоги, она, хлоп, в постели с третьим мужчиной. И ей теперь требовать ответа насчет его предполагаемых женщин?