Елена Блонди - Дискотека. Книга 2 [СИ]

Став старше, она стала подозревать, что светлая мамина жизнь откладывается не только из-за бабки — всегда находились коварные, прилипчивые проблемы, которые никак не желали решаться, а вот, когда они исчезнут, то она и настанет, эта светлая, радостная и так далее-далее.

Ленка стала задумываться и о размытости желаний, ну как это — была проблема и вдруг хлоп, исчезла сама собой. И к шестнадцати годам, войдя в возраст непререкаемой мудрости, в котором яснее ясного, как же глупы взрослые, Ленка поняла истину, даже две. Проблемы будут всегда, поняла Ленка, вынужденно согласившись с мамой, что жизнь штука нелегкая и в целом невеселая. И нечего ждать, когда же они сами собой растворятся, их надо решать, а то так и будут копиться и висеть над головой.

Первая истина оптимизма не прибавляла, но второй Ленка не боялась. Наоборот, возможность что-то сделать, найти решение, и тем самым обрести надежду на изменение будущего, успокаивали. Все решаемо, полагала обретшая свет истины Ленка, нужно только как следует подумать и обязательно хорошо постараться.

Тогда ей еще предстояло столкнуться с вещами, которые упорно не хотели решаться ее человеческими силами. Но вот они пришли и встали, будто посмеиваясь над ее решимостью и попытками. Брат Валька, младший прекрасный братишка, которого она полюбила, совсем не как сестра. И все попытки решить проблему, мысленные и те, что требовали каких-то действий, — или уводили Ленку в тупик, или отвергались ей, как невыносимые. В самом деле, расстаться и не видеться больше никогда-никогда, это ведь тоже решение, но разве оно ей нужно? И разве она сможет? Ха-ха и еше раз ха, он приехал в Керчь, нашел Ленку, и все благоразумие ухнуло в пропасть, расшиблось на ликующие и сверкающие клочки. А теперь она приехала избавляться от своих неприятностей, то есть снова решать свои проблемы, не куда-нибудь, а как можно ближе к Вальке.

А куда мне еще-то? — сердито спросила себя Ленка и повернулась спиной к комнате, уставилась на цветной косматый плюш на горбатом диване. Доктор Гена именно тут, и больница тут, не ехать же к черту на кулички к Светище, допустим, в общагу. И, вообще, собиралась подумать вовсе о другом, укорила она себя, лежа на затекающей руке и ленясь снова поворачиваться. А о том, что великое облегчение как-то быстро растаяло, уступив место напряженным, не очень веселым и даже испуганным мыслям. Хорошо… Она здорова. И не беременна. Какое счастье. Нет, правда, счастье! И даже губу Гена зашил, не пришлось позориться, гуляя в Керчи мимо соседок, а еще слушать мамины возгласы и причитания. И даже радость все еще с Ленкой. Но рядом с радостью это вот — а что теперь? Где брать двести рублей, чтоб Кинг от нее отстал. И отстанет ли? Как ехать обратно, если нет этих денег? И что делать там, даже вернув ему долг? Ходить каждый день в ателье, сидеть там за машинкой, в ученицах… Это и неплохо, но что кроме этого?

Ленка повернулась, сбивая ногами покрывало, и стала смотреть в потолок, осторожно трогая пальцем колючие кончики ниток. А вот и главная ее проблема, пришла и уходит не желает. Все у нее чисто. Физически. Кроме того, что это все с ней — было. И Вальке придется это узнать, потому что он слишком замечательный для мелких и больших обманов, таких, как он, обманывать нельзя. Ей — точно. Если она его любит. Получается, проблема не решена, она осталась, да еще выросла, стала тяжелой, как свинцовая плашка. Узнал бы случайно, когда Ленка была не в себе, в слезах, убита, рыдала, боялась. Но все позади и надо набраться смелости все сказать самой. И это будет ее решение.

А потом он ее бросит. И Ленка уедет — казниться, что не сумела просто хитренько промолчать.

Затрещал телефон и Ленка, вздохнув, села, сгибая голые колени. Это Гена звонит, он собирался вывести ее на вечернюю прогулку, так, поболтать, показать центр и набережную, полную огней и гуляющего курортного народа. Ленка ему рассказала, коротко и не очень охотно, без подробностей, о том, что встречалась с парнем, оказался скотиной, но впрочем, сама виновата, вляпалась, лезла головой в петлю, вот и получила… О деньгах и про Вальку рассказывать не стала.

Они тогда с Геной сидели в парке, на скамейке, в плывущей от ветерка пятнистой тени, он слушал молча, потом цыкнул, сказал задумчиво:

— Дела, Лена-Елена…

Попытался положить руку ей на плечо, а Ленка дернулась, отклоняясь, и вот тут он выругался, хлопая себя по колену:

— Черт, вот же черт. Как он тебя, ребенок. Ну, прости. Лезть я к тебе не буду, обещаю. Так что, не подпрыгивай каждый раз.