Елена Блонди - Дискотека. Книга 1 [СИ]

Увидев, побежала к ней, с облегчением переводя дух.

— Семки! Ну, слава Богу, я уже испугалась. Собирайся, давай, еще минут двадцать и надо ехать, а то автобусы.

Викочка покусала накрашенные розовым блеском губы, оглядела зал поверх голов.

— А Паша?

— Что Паша? Он обещал да? Проводить? Слушай, класс, он нас с тобой как раз к самому дому…

— Нет, — перебила Викочка, набычиваясь и глядя исподлобья.

— Что? — не расслышала Ленка, — что ты…

— Я с ним пойду. Сама! Он меня провожает!

— Семки! Ты с дуба упала, что ли? Вы меня бросаете, да? Одну?

— Оля пусть! — прокричала Семки, отступая в толпу, — тебя пусть Оля.

— Так Оля же!..

Ленку чуть не сбили с ног, она качнулась, взмахивая руками. А когда посмотрела опять, то Викочку не увидела. Сказала сердито:

— Вот черт!

На нее уже посматривали и пару раз хватали за руку, пытаясь увлечь в гущу танцующих. Ленка руку вежливо отнимала, и наконец, поняла — стоять столбом в толпе себе дороже. Расправила плечи, нацепила улыбку, и рассеянно поглядывая по сторонам, протолкалась к выходу. Слезы закипали, щекоча глаза изнутри, вот-вот польются. Слезы обиды. Вот значит как, сначала Олька потребовала, что она крутила с ее ненаглядным Ганей, а теперь развернулась, ушла. И Семки в одну секунду променяла ее на Пашку, которому она нафиг не нужна, и ведь не расскажешь, что Ленка сама заставила его пригласить.

Сбегая с крыльца, Ленка быстро осматривалась, решая, куда пойти, чтоб не торчать на виду у курильщиков и бухающих. А куда идти в чужом районе в темноте? Только на остановку, где уже толокся народ, провожаясь и разъезжаясь. Визжали барышни, кто-то, солидно матерясь, рассказывал анекдот и сам ржал над ним по ходу рассказа. Черная фигура тискала кого-то, прижимая к волнистым стеклянным плиткам боковой стенки, а другая черная, растопырив руки, гонялась за орущей девой.

Ленка аккуратно обошла людей и деревья, ступила на тротуарчик, готовясь перебежать дорогу.

— О! — сказал кто-то, все же хватая ее руку и оттаскивая обратно в густую тень под дерево.

— Я, — сердито сказала Ленка, вырывая руку, — пусти!

— А то что? — спросил другой кто-то из темноты и цвиркнул, сплевывая.

Несмотря на страх, в голове у Ленки закрутилось вдруг удивленно-насмешливое — вот же, а думала, врут, думала так только в книжках, чтоб с плевком, первый парень на деревне…

— Мне домой. И там встречают, — соврала, показывая невидимой рукой в сторону остановки.

— Да ну? — голос, кажется, принадлежал третьему кому-то, и Ленка совсем затосковала.

— Покричи, чо, — насмешливо предложил первый, ступая так, чтоб не выпустить ее на свет.

— Угу, — поддержал другой. И заржал, уже с угрозой.

— Витя блядь! — грохнул над ленкиным ухом женский, очень раздраженный, — Витя, какого хера, я жду!

— Отъебись, — рассвирепел невидимый Витя, — пошла нахуй отсюда.

— Витенька, — сменила тональность принцесса, — Витечка, пойдем домой а? Я покушать сделала. Еще ж Сережика от бабушки забрать. А, Витечка?

— Нахуй, — сказал неумолимый Витечка.

Ленка с надеждой слушала, болея за семейную жизнь и стараясь незаметно, мелкими шажками, сдвинуться на открытое место.

— Все деньги, блядь, — зарыдала Витечкина жена, мать маленького Сережика, — все! Ты получку куда унес, скотина такая.

— Нахуй, — Витя по-прежнему был непреклонен.

— А ты куда? — спохватился другой голос, цепкие руки толкнули Ленку снова в глубину тени, — стоять!

— Паша! — заорала она, — Паш-ка! — И замолчала, уворачиваясь от машущей в темноте руки, край рукава задел ее щеку.

— С нами пойдешь! — сказали ей уверенно.

— Что за хуйня? — заорала Витечкина жена, выступая на свет и толкая мужа. Оказалась длинной, в белой куртке с широкими плечами и пышно взбитым начесом над бледным злым лицом, — ты козел, стоишь тут, а я щас этой суке…

Ленка отскочила, дергая край своей куртки, и помчалась через дорогу, с беспомощной яростью глядя, как медленно, хлопая дверями, отваливает от остановки просвеченный желтым светом автобус, внутри — качаются черные фигуры.

«Полчаса», билось в голове в такт быстрым шагам, «полчаса теперь… ждать… черт…»

— Стой, — орали, топая, позади.

— Витя! — кричала жена.

Влетев в каменную коробку остановки, Ленка огляделась, всхлипывая и дрожа. Пусто. В углу сидит скорченная фигура, свесив с колен руки, спит. А через бледный свет фонаря, топая по золотым искоркам асфальта, бегут к ней эти… из темноты. И следом — белая куртка, юбка путается в коленях, кивает высокий начес.