Елена Блонди - Дискотека. Книга 1 [СИ]

— Что?

— На камне не сиди! Чтоб не холодно.

— Ага, Вероника Павловна, — ответил Валик, — да, мы уже. Вам привет от моей сестры. Лен, я передаю, да?

— Уже передал, — засмеялась Ленка.

— Приехивай. Нет, приезжай. Увидишь, я на траве, где валуны.

— Что?

— Увидишь. Завтра.

В трубке запищали гудки и Ленка аккуратно положила ее на массивную коробку с пожелтевшим диском. Повернулась, в тишину, которая, оказалось, стояла за спиной. В комнате было пусто, после рыдающих колянов и причитающих женщин с несваренным холодцом казалось — совсем пусто. Но сидел на стуле у окна доктор Гена, вытянув из-под крахмального, уже измятого и запачканного халата ноги в серых брюках. И, напротив, на кушетке у стены сидела медсестра Анжелочка, медленно вытирая полотенцем маленькие руки с алыми ногтями. Оба смотрели на Ленку и она смутилась, поняв — слушали.

— Ну… Спасибо. Вам. Я пойду, да?

— Куда это? — удивился Гена своим уверенным, но уже слегка усталым голосом, — куда тебя понесет, на ночь глядя? Почти одиннадцать, даже по городу автобусы еле ходят. А пьяни сколько.

Анжелочка усмехнулась, кладя полотенце рядом и разглаживая на коленях халатик. А в коридоре снова топали, и опять кто-то стонал, испуганно ругаясь.

— Так, — распорядился Гена, вставая, — спишь в лаборантской, там за стенкой еще кушетка, перед душевой. Не запирайся, поняла? Ну, стул там типа не суй в ручку дверную. Если Анжела с ног будет валиться, то там отдохнет, в большой комнате ляжет. Да! Заходите. Что у вас?

Толкая очередного травмированного к столу, сел сам, поворачивая лампу на гибкой шее.

— Так. Вилкой, что ли, в носу ковырял?

— Фыво, фафх, — попробовал пациент и замычал, водя по воздуху рукой и страшась тронуть рассеченное лицо.

— Зашьем, — согласился Гена, — одеяла там в шкафчике, и белье чистое. Сбегай в душ и ложись.

— Фего? — удивился раненый.

— Нифего, — ответил Гена, — сейчас будет немножко больно.

Под негодующий вопль Ленка быстро вышла и, свернув, уже медленно пошла среди мертвого сверкания голубенькой плитки.

Он сказал подарок. А ты, лахудра керченская, неделю писала брату письма и складывала их в тайную папочку. Нет, чтоб подумать, о подарке. Ну, на самом деле — подумала. Несколько дней думала, пока ходила в школу, сидела на уроках, слушая, как мается у доски Эдгарчик Русиков. И на переменах думала, пока Викочка то с упоением рассказывала, как Валерчик катал ее на Яве, то убивалась, что на праздник надо сваливать к бабке, аж в Джанкой. И даже сидя с Рыбкой на их «серединке», пыталась придумать, что можно подарить парню в четырнадцать лет (и четыре месяца, почти уже пять), пока Рыбка не обиделась совсем, рассказав Ленке, какая та жуткая эгоистка.

— Мало того, что ты вдруг, хоба, и поехала, а я одна, как последняя дура, на Новый год! Так и сейчас сидишь тут, гав ловишь!

— Ты же с Ганей своим, — попыталась защититься Ленка.

— Та. Он наверняка попрется в кабак с Лилькой. Если бы еще на дискарь, я б туда пошла. Ну, может быть, хотя мать не пустит же. В самый Новый год. А так. Буду сидеть, смотреть огонек по телику.

— Покажут зарубежную эстраду, — утешила ее Ленка, — в четыре утра, как всегда. Посмотришь, там клево. В том году даже эйсидиси показали, прикинь.

— Откуда знаешь? Мы же с тобой…

— В школе кто-то, не помню уже кто.

В общем, так и не вышло ничего придумать. Тем более, он такой. Он совсем не такой, как другие. Не было у Ленки таких Панчей, вообще никогда. И как понять, что Валику понравится? А он ей что-то подарит.

Садясь на холодную кушетку, она сунула руки под попу и улыбнулась. Может быть, полная ерунда какая-то. Но все равно, Ленка будет ее любить, эту ерунду. Потому что от Панча.

Маленькие золотистые часики на запястье показывали одиннадцать вечера. Завтра, подумала она, поднимаясь и сильно, до хруста в плечах потягиваясь. Зевнула и улыбнулась черному зеркалу окна. Завтра в это же время почти наступит Новый год. И они будут вместе его встречать.

Еще непонятно, как и где, думала, распахивая дверцу узкого белого шкафа и трогая стопку колючих одеял и холодных простынок, но ей все равно. Офигеть, Ленка Малая. Сорвалась из дома, к черту на рога, ничего не испугалась. И не знаешь, как будет. А все равно — не страшно.

Ленке снилось, что Валик подарил ей черного кота, из той стаи, которую они кормили с Петром и Валечкой. Котик был тощий, с желтыми большими глазами. Ленка прижала его к животу, потрогала пальцем маленький лоб и острые ушки. Хотела что-то сказать. Но через сон услышала голоса и проснулась, резко открывая глаза в полумрак, полный косых теней и неяркого света, что падал в дверной проем.