Елена Блонди - Дискотека. Книга 1 [СИ]

— Знаете, Гена. Вы нам, взрослые, вечно ноете, ах у вас в голове мысли, вы тока и думаете, чтоб в койку, и ваще сплошная грязь у вас. А получается, что вы меня туда макаете, да? Тоже мне, мудрец с Феодосии. Думаете, про меня все узнали? А вот хер. И вообще я лучше вас в тыщу раз. Нет. В миллион. Чего вы ржете?

Гена отсмеялся, хлопая себя по коленям и качая головой.

— Ну, фемина, ну, уморила. И слова такие знаешь, а?

— Знаю, — мрачно призналась Ленка, по-прежнему стоя рядом со столиком.

— Ладно. Поехали звонить.

Рядом с больницей Ленка сидела в темноте на скамейке, пока доктор Гена мелькал за желтым, утопленным до половины в асфальт окном. Из полуподвала, переговариваясь, выходили плохо различимые фигуры, проплыл мимо большой силуэт, рассказывая кому-то про еще не купленную елку, и следом второй, обращаясь к первому — Наташенька.

А потом в слабом свете из плиточного нутра показалась фигура доктора Гены, и его негромкий голос позвал ее.

В комнате, среди белого и блестящего тихо передвигалась небольшого роста женщина, вся упакованная в халат и косынку, поглядывала на скованную Ленку, а та задвинула баул под тахту у стены и встала, переминаясь и дергая замочек на куртке.

— Знакомьтесь, — густо сказал Гена, — Анжелочка, это племяшка моя, приехала из Керчи, седьмая вода на киселе, зовут Елена Сергеевна.

— Очень приятно, — кивнула Ленка и получила в ответ кивок и блеснувшие каким-то непонятным ей знанием глаза на неярком бледном лице.

Гена жестом подозвал свежеиспеченную племянницу, она села сбоку стола, глядя, как он, наклоняя освещенное лампой лицо, уверенно крутит диск тяжелого черного телефона, очень старого, с поцарапанными боками.

— Леви, — говорил в трубку вальяжным тоном, — Геннадий Иванович, первая поликлиника, а с кем я? Ах, Вероника Павловна? Помните ли меня, прекрасная Вероника? Были вместе да, на семинаре. Вы с докладом. А-ха-ха, да разумеется. С наступающим вас, Вероника. Тут вот какое дело. У вас там в «Ласточке» учащийся. Панченко. С астмой. Угу. Да. Так я его лично знаю, угодил к нам в ноябре. Еще бы вы не помнили, понимаю, да. Такие вот они оглоеды-спиногрызы, одна с ними головная боль. Короче, тут ко мне сестрица его приблудилась, надо бы парня позвать. Далеко ли герой? Ах, вот как…

У Ленки прыгнуло сердце, и она глотнула пересохшим горлом. Пока доктор Гена молчал, а в трубке чирикало и пищало, снова рассердилась на себя. Да что творится с ней? Ну, пацан. Но рассердиться не помогло, потому что уже в голове утвердилась уверенность — уехал. Конечно, уехал, новый год же.

Гена кивнул и добавил словами:

— Я понял, да. Еще раз с наступающим, обворожительная Вероника!

И положил трубку. Молча повернулся к Ленке, кашлянул, глядя, как у нее дрожат губы. Но метнул поверх ее плеча взгляд на неслышную Анжелочку и проговорил не то, что было написано на лице:

— Все нормально. Сейчас процедуры, освободится к девяти, Вероника Павловна, это главврач «Ласточки», его приведет к телефону. В половине, допустим, десятого. Так что сиди, Лена-Елена, скучай. Или поможешь нам с Анжеликой, вон уже возня на входе.

Будто дождавшись конца разговора, в коридоре и, правда, затопали, громко кидаясь словами, кто-то выругался сильно хмельным голосом, другой таким же невнятным рыдающе обругал буяна. И медицинская комнатка вдруг наполнилась людьми в уличной, чересчур черной в ярком свете одеждой, громкими голосами, сильным запахом спиртного.

— Колян, — орал некто, ворочаясь в узком проходе и шоркая Ленкины колени полами длинной куртки, — та бля Колян, ебись же ты конем! Сука! Полез!

— Отъебись, — мрачно отзывался Колян, держа на весу окровавленную руку и усаживаясь рядом с лежанкой, — та сказал же, отъе…

— Хватит, уши от вас болят, — гаркнул доктор Гена, вытирая руки полотенцем и принимая от недрогнувшей Анжелочки блестящие инструменты, — сюда клади. Герой.

Над лохматой головой героя Коляна посмотрел на Ленку, покачал своей, уже в шапочке на черных волосах.

— Лена. Ты пожалуй, пойди в лаборантскую, Анжела тебя проводит. А как звонок, позовем. Народ бухает, сейчас тут такой лазарет будет.

Таща на плече свой баул, Ленка брела по коридору за неслышной Анжелой, и потом они зашли в большую, пустую и гулкую комнату с черными окнами, заляпанными известкой. В углу стояли кособокие козлы, рядом толпа ведерок и банок с краской.

— Ремонт, — сказала Анжелочка шелестящим голоском, — не закончили, теперь второго придут. А тоже бухие, придут, нажрутся и уйдут опять. Вон кушетка. Вешалка. За стенкой душевая. Может надо.