Алекс Бранд - Выбор [СИ]

— Берта, давай в кровать и ложись на живот.

Она насторожилась, посмотрев исподлобья, переступила по полу босыми ногами. Ох, ещё застудится, завтра же купить домашние туфли. Хотя завтра она уже будет здесь со своими вещами, а там «заячьи» тапочки.

— Зачем это мне так ложиться?

— Ага, и белье снимай. Все.

Она округлила глаза, страх в них стал не совсем наигранный. Сказать ей, пока совсем не перепугалась? Такая забавная бывает, а еще взрослая девица… Не скажу, сюрприз.

— Клайд…

— Ложись, не пожалеешь, после такой поездки это будет очень к месту.

Я подошёл к кухонному шкафчику и взял оттуда искомое. Берта, забравшись с ногами на кровать, следила за мной блестящими глазами, сон из них куда-то испарился. Белье снимать не торопится.

— Не бойся, ложись…

Роберта обречённо вздохнула и позволила мне снять с себя короткую нижнюю рубашку и шелковые штанишки, оставшись обнаженной.

Прикрылась руками, я ласково уложил ее на живот.

— Лежи и ничего не делай, расслабься.

Она уткнулась лицом в подушку, руки под грудью, ее тело напряглось в ожидании, тихо прошептала.

— Клайд… Стыдно…

— И вовсе нет, любимая, вот сама смотри…

И в следующий момент она простонала от наслаждения, мои ладони, слегка смоченные маслом, ласково, но твердо прошлись по ней от шеи до пяток, массируя уставшее тело.

— Ой… Клайд… Оох… Боже…

— Воот… А ты боялась…

Массаж продолжился, под моими ладонями тело Берты на глазах расслаблялось, успокаивалось. Лицо уже не в подушке, повернула голову набок и блаженно улыбается, глаза жмурятся от удовольствия, вся разрумянилась.

— Как хорошо, милый… Ещё… Ой…

— Как пожелаете, миссис Грифитс.

Она в ответ тихо счастливо рассмеялась, разметавшись, расслабившись. Вчера в гостинице, утонув в безумии нашей первой ночи, даже не увидел толком мою любимую. А сколько раз просто закрывал глаза или отводил их, Роберта вся горела, и от страсти, и от смущения. Сейчас же… В тишине и уютном полумраке нашей комнаты, когда она обнаженная раскинулась под моими руками, отдавшись им, доверившись, постанывая от удовольствия… Жадно смотрю, не упуская ничего… Под ладонями гладкая теплая кожа, какое наслаждение скользить по ней… Золотисто лоснится от масла в неярком свете лампы… Плечи… Спина… Бока… Худенькая какая, чувствую ребра… Мягкую податливость грудей… Ниже… Округлые изящные бедра… Во рту пересохло, руки ощутимо дрогнули, тело Роберты напряглось, она слегка приподнялась, отвечая. Не задерживаемся, не задерживаемся… Ноги, им сегодня особенно досталось. Слышу протяжный вздох, с трудом подавляю порыв перевернуть ее на спину и… Нет, сегодня Берта будет отдыхать. Она вдруг покосилась на меня, во взгляде лукавое ожидание. Прошептала…

— Клайд…

— А?

— Не насмотрелся вчера?

— Я тебя толком и не разглядел, Берт… Веришь?

— Ты врушка…

— А ты меня видела?

Не ответив, она смущённо спрятала лицо в подушку. Усмехнулся, мы оба отводили глаза. Ничего, все у нас впереди, и все будет… А пока Берте надо засыпать. И через несколько минут мои ладони и ее усталость сделали своё дело — она сладко засопела, укрыл ее одеялом. Гашу свет. Быстро раздеваюсь и осторожно ложусь рядом, не разбудить бы. Не просыпаясь, Роберта обнимает меня, тёплое расслабленное тело ласково прижимается ко мне. Теперь спать… спать…

Длинный фабричный корпус неторопливо приближается, время около восьми утра, иду в потоке рабочих, изредка молча приподнимая шляпу в ответ на приветствия пока ещё незнакомых мне людей. Так прослыву снобом и вообще неприятным человеком. Задумываюсь о том, что весть о моей внезапной перемене неумолимо распространяется по Ликургу кругами от брошенного в болото увесистого булыжника. Вчера вечером в болото брошен уже не булыжник, бомба. От ее взрыва пойдет волна. Стискиваю зубы, хорошо, пусть. Я готов. А если совсем припрет…

— Клайд, а что, если вдруг…

Семь утра, мы подходим к дому Гилпинов. Случилось удивительное, я проспал. Открыл глаза не в пять тридцать, а в начале седьмого.

— Берт, подъем! Быстро!

С усилием разлепила сонные припухшие глаза, выглянув из-под одеяла, спутанные волосы упали на лицо. Да, видок… Я тем временем быстро одеваюсь, на ходу дожевывая половину нашего последнего сэндвича, вторая половина ждёт Роберту вместе с чашкой чая.

— Подъем, говорю, мы проспали!

С кровати доносится жалобное «ооо…», и чудо мое валится лицом в подушку. Вот не думал даже, что окажется такой соней… Однако надо шевелиться, звучно шлепаю ее пониже спины. Услышат за стеной? Уже неважно.