Андрей Ангелов - Живая Книга

– Даже я не ожидал от сучки такой прыти, – повинился Андрей Васильевич. – Лежала и слушала… а потом выразила своё отношение к нашим планам.

Глаза верных друзей напоминали четыре здоровенных блюдца.

– То ли лыжи не едут… – процедил бизнесмен.

– Едут, едут, – встряхнулся прокурор. Он убрал пистолет, плеснул по бокалам. – По поводу бабушки Тарасии. Она умерла как раз полгода назад. Других родственников гадалка не имеет.

– Хреново, – погрустнел Бутербродов. – Значит, надо найти Агафью… Слушай, ну ты же прокурор: пробей, твою мать, по базе… есть же система поиска, специальные методы…

– Мы найдём Агафью, – заверил прокурор. – Нужно немного времени.

– А его у меня нет, я конкретно на крючке, – подвёл черту врач. – И думаю, что я не первый… – он на секунду задумался. Потом воспрял и развернулся к Барину: – Кстати, друг… тётка Агафья очень поразилась, услышав твою фамилию. Я думаю, к ней захаживал твой дед.

– Ты думаешь, он тоже…

– Да, я уверен, – кивнул Бутербродов. – Может, у деда сохранились записи? Типа архивные бумаги?

– Хрен не ведаю, – размыслил Барин. – Вроде ничего такого не находил… Вы знаете, парни, я считаю что не надо изобретать сложности там, где их хватает и так. У меня тут есть замечательный древний камин – ровесник дома, между прочим…. Ведьмы в средние века тоже сопротивлялись, идя на костер, но… любая магия бессильна против огня… доказано опытным путем!

– Всё-таки настаиваешь сжечь книжку? – уточнил прокурор.

– Мне кажется, ничего не выйдет, – меланхолично вздохнул доктор. – Тётка Агафья говорила, что только знающий в магии человек может убить дьявольскую невесту.

– Но попробовать стоит? – не отставал бизнесмен с решительностью, присущей предпринимателю. – Если сучка будет драться, то свяжем или осеним святым крестом!

– Боюсь, как бы не было хуже, – сопротивлялся Бутербродов.

Обрати свой страх в веру. Если с верой не получается, то хотя бы вспомни всё то дерьмо, что пережил. Авось поможет… Прокурор внушительно сказал:

– Денег и бизнеса, Андрюх, у тебя нет, красавица-жена ушла к другому мужику. Не беря во внимание африканскую тюрьму, где тебя чуть не съели. Причем, буквально…

– На нечистую силу мораторий на смертную казнь не распространяется, – заметил Барин. – Состав преступления налицо, жертва есть, прокурор в наличии. А адвокат всё видит, думаю… – он поднял глаза к потолку (читай, к небесам).

– Формальности соблюдены, – согласно кивнул Бутербродов. – Кто выступит палачом книги?

Два верных друга посмотрели на бизнесмена.

– Кто предложил, тот и… танцует девушку.

В это самое время, в далёкой африканской стране, наш знакомый проводник – тёзка великого политика, подал продавцу на рынке местные деньги, то ли коричневые, то ли зелёные.

– Сдачу оставь деткам, – сказал он великодушно.

Подхватил пакет с покупками и потопал прочь. На пути возникли двое белых людей в строгих деловых костюмах.

– Пройдёмте с нами, сэр, – непререкаемым тоном заявил один по-английски.

– Whaaat!? – возмутился Уинстон. – Hell!..

– Сэр, вы обвиняетесь в сбыте фальшивых денег, – просветил второй белый. – Мы из Интерпола. Не сопротивляйтесь, будет только хуже.

Спустя три дня, заросший колючей щетиной африканец уже сидел в железной клетке, в зале суда. Рядом находился неизменный адвокат в сером костюме.

– …помог бежать русскому арестанту, – монотонно бубнила «фригидная уродина», а по совместительству судья-негритянка. – По совокупности преступлений, я приговариваю Уинстона Льюиса Джонса к двадцати годам лишения свободы, без права досрочного освобождения. Приговор понятен, мистер?

Свобода – это самая великая ценность, которую подарил нам Господь Бог. И расплачиваться ею за грехи грустно… а особенно обидно, если грехи чужие.

– Ваша честь! – закричал бедный полиглот. – Я ни в чём не виноват! Это всё русский! Он дал мне эти доллары! А про его побег я сам узнал из газет!

– Приговор понятен, – утвердительно кивнула судья. – Он может быть обжалован в установленный законом срок. Процесс окончен, – негритоска стукнула молотком.

Полиглот был не способен падать в обморок в принципе, поэтому и не упал.

– Мужайтесь, Уинстон, – сказал с неподдельным сочувствием адвокат.

– Вы не знаете, мистер Смит, куда меня собираются отправить? – последовал удручённый вопрос.

– Наверняка в тюрьму номер шесть. Известна больше под названием «Людоедка». Зря вы связались с сумасшедшим русским! Мне искренне жаль!