Геннадий Марченко - Выживший

- В каком году, напомните, Ефим Николаевич, вы родились?

- В 1980-м, 12 декабря, в Москве, - уточнил я дату на случай, если нарком собирается ловить меня на нестыковках. - У вас вон, я вижу, как раз мои показания на столе.

- Мало ли, вдруг следователь что-то напутал. А иногда одна буква или цифра решают многое, порой от этого зависит жизнь человека.

Я выдержал его пристальный, немигающий взгляд, хотя очень хотелось отвести глаза. Передо мной сидел человек, отправивший на тот свет десятки, если не сотни тысяч людей. Пусть, возможно, и не стрелявший их лично, но под многими расстрельными приказами стояла его подпись.

Что я ещё читал про этого садиста? То, что он вроде бы происходил из крестьян, был малообразован и любил лично присутствовать не только на допросах, но и на расстрелах. А потому никаких иллюзий насчет его человеколюбия не питал.

В этот момент принесли заказанный чай, а заодно и вазочку с печеньями. Стаканы в мельхиоровых подстаканниках с узорами. В золотисто-коричневой, ароматной жидкости плавали мелкие чаинки, а на край стакана был насажен кружок лимона. Лимон я отправил в чай, помешал ложечкой - кажется серебряной - и только после этого отхлебнул из стакана. Неплохо. Надо признать, за время, проведенное в камере, я порядком подзабыл вкус хорошего чая.

Нарком тоже отхлебнул, глядя на меня исподлобья.

- При вас были найдены любопытные вещи, - наконец нарушил он молчание. - В частности, парашют неизвестной конструкции и из неизвестного материала, который специалисты пока не смогли распознать.

- В будущем этот материал будет называться рипстоп, а в целом это нейлоновая материя.

- Нейлоновая? Мне это слово тоже ни о чем не говорит.

Хм, я почему-то был уверен, что нейлон уже изобретен, за границей наверняка тёлки фланируют в нейлоновых колготках. Или всё же нет? Знал бы, куда забросит - почитал бы соответствующую литературу.

- Тут вот мне пишут, что высотомер также необычной конструкции, хотя принцип работы вроде бы понятен. Там ещё маркировка стоит и дата - 15 марта 2015 года. Конечно, всего этого недостаточно, чтобы однозначно убедить меня в том, что вы и впрямь свалились к нам из будущего, но задуматься заставляет.

- Знал бы, что понадобятся доказательства - захватил бы побольше, - хмыкнул я, отправляя в рот приятно хрустнувшее печенье. - Сотовый телефон, ноутбук... Да мало ли, чем вас можно удивить.

- Но самое главное - знание будущих событий. Разве не так?

- Если этими знаниями только можно воспользоваться. А то пустят в расход, как говорится, ни за понюшку табаку, и никакой пользы родной стране принести не успеешь.

- И это верно.

Ежов сделал ещё глоток и, понизив голос, спросил:

- Так что, меня и в самом деле должны расстрелять в 40-м году?

- Должны... Если мне память не изменяет. То, что расстреляют - это точно, как бы вам ни неприятно это было слышать, насчет даты не совсем уверен, я же не историк, может, и ошибся годом, но всё же, кажется, 40-й.

- То есть подробностей не знаете?

Я пожал плечами.

- Запишут, скорее всего, во враги народа. Как вы Ягоду, так и вас... В это время, по-моему, ничего удивительного в том, что сегодня ты кого-то расстреливаешь, а завтра уже тебе пулю в затылок.

Ежов поерзал на месте, затем, не выдержав, встал и принялся расхаживать по кабинету в своих мягко ступавших, начищенных до блеска сапожках. Это продолжалось минуты три, я уже успел допить чай и внаглую доесть печенья, когда, наконец, опершись поясницей в высокий для него подоконник и скрестив на груди руки, нарком спросил:

- Ладно, разговор не обо мне, хотя неприятно слышать, что тебя обвинят в измене Родине и поставят к стенке. Вы же упоминали, что Советскому Союзу предстоит долгая и кровопролитная война с фашисткой Германией?

- Да, так и будет. Германия на нас нападет рано утром 22 июня 1941 года. Первой под удар попадет Брестская крепость, гарнизоном которой командовал... вернее, будет командовать лейтенант Кижеватов.

- Брестская? Так ведь Брест польский.

- Если ничего не путаю, после начала Второй мировой в 1939 году Брест захватили немцы, и по договору передали Советскому Союзу. В Бресте вроде бы даже прошёл совместный парад войск Вермахта и РККА.

- Вот как? А почему мы не вступили в войну против немцев?

Ну, про пакт Молотова-Риббентропа не слышал разве что ребенок, так я и сказал Ежову. На что тот покачал головой и задумчиво потер пальцами чисто выбритый подбородок.

- А вообще, насколько я знаю из кое-каких рассекреченных документов, начало войны мы провалили по вине безграмотных командиров, пришедших на смену профессионалам. Если память мне не изменяет, к 22 июня 1941 года у нас было 14 тысяч танков против четырех тысяч немецких, 10 тысяч самолётов против 5 тысяч немецких, около 60 тысяч орудий и минометов против чуть более 40 тысяч у немцев. Однако Гитлер гнал наши войска до самой Москвы, в хвост и гриву, одними пленными взяв к зиме более трех миллионов советских солдат и офицеров.