Вдребезги

Он помотал головой, отгоняя навязчивые мысли. Зачем теперь перебирать это все, копаться в подсознании? Этим ничего не изменишь, его задача сейчас – удрать, забиться в угол, как таракану, в жалкой надежде, что София его не найдет. Ей и без того уже практически удалось растоптать его. Страшно подумать, в кого он превратился.

Беркант огляделся по сторонам в поисках такси. Скользнул взглядом по тянувшим из-за ограждения мясистые листья короткоствольным пальмам, по помутневшему от жары синему горизонту. Кажется, вон там, слева, желтели автомобили…

Вдруг кто-то громко и резко произнес что-то у него за спиной. Беркант дернулся, едва не уронил на землю рюкзак. Сердце подскочило, тяжело ударилось о ребра и зашлось в груди. Обернувшись, он увидел перед собой закутанную в черное маленькую фигуру. В небольшом просвете между полотнищами торчал тонкий крючковатый нос и горели странным огнем окруженные сеткой глубоких морщин глаза. Старуха…

Она ткнула в Берканта узловатым пальцем и закаркала что-то по-арабски. Язык этот он почти не знал, но отчетливо расслышал в ее бормотании одно из немногих известных ему слов: эльмоут – смерть.

В ужасе отпрянув от старой ведьмы, Беркант бросился прочь, в противоположную от стоянки такси сторону.

Бедный ягненочек решил сбежать от нее. София поняла это сразу, как только программа, зеркалящая его айфон, передала ей смс: «Регистрация на рейс 277 Стамбул – Касабланка открыта». Какая Касабланка? Откуда?

Она тут же принялась методично перелистывать всю вчерашнюю и позавчерашнюю переписку Берканта и лишний раз убедилась, что в ней и намека не было на скорый отъезд. Что же ты такое задумал, жалкий затравленный зверек? Неужели ты и правда веришь, что тебе удастся уйти?

Он так смешно трепыхался все это время. Бегал в полицию, к адвокату. Даже замки в квартире сменил. Конечно же, ничего из этого не помогло – в полиции ему не поверили, а она, воспользовавшись его отсутствием, снова подослала к его квартиру специалиста по изготовлению ключей, предварительно опять при помощи Кристофера временно выведя из строя камеру наблюдения в подъезде.

Что же это ее старенький мальчик задумал теперь?

Ясно было, что Беркант купил билет на самолет, вылет которого должен произойти через сутки – регистрация открылась за двадцать четыре часа. Но платил он за него не с карточки, иначе София видела бы транзакцию. Значит, выложил наличные? А почему? И кто, интересно, ссудил этому нищему такую сумму?

В задумчивости она подняла к глазам бинокль. В квартире Берканта все было по-прежнему. Сам он, облаченный в засаленные, оттопырившиеся на коленях брюки, лежал перед телевизором и рассеянно щелкал каналы. Она мимолетно подумала, не написать ли ему про эти брюки в следующем письме, мол, что же ты, друг мой, совсем перестал за собой следить? Но тут же оборвала себя. Тут вырисовывалась проблема посерьезнее брюк.

Итак, почему Беркант мог решить расплатиться наличными? Почему он нигде и словом не упомянул, что куда-то собирается? Вывод напрашивался один: он уже понял, что за ним следят, и занялся подготовкой побега. Очевидно, смекнул, что кто-то имеет доступ к его телефону и компьютеру, потому и не стал засвечивать платеж. Но того, что авиакомпания пришлет смс, не учел.

А ведь она просто чудом не упустила его. Как же это он догадался, ведь весь ее план был точно рассчитан на то, чтобы заставить его сомневаться в собственной адекватности, лишить здравого рассудка. И ей это почти удалось. Может быть, ему кто-то подсказал?

София, нахмурившись, принялась вспоминать, с кем контактировал Беркант за последние несколько суток. И сообразила вдруг, что накануне ночью у него кто-то был. Она ведь видела, как он, очнувшись после обморока, на карачках пополз в прихожую, которая не просматривалась из окна. А затем, вернувшись, задернул шторы. Кто-то приходил к нему, кто-то, кто поверил в преследование, проанализировал ситуацию и явился помочь Берканту, посоветовав скрыть их беседу от посторонних глаз. Кто же это мог быть таким проницательным? И почему именно после его визита Брегович задумал тайную поездку? И не связано ли это с настойчивыми звонками доктора Карла, на которые она отказалась отвечать?

Ведь Густавсон знал имя и фамилию ее жертвы, она сама ему их назвала. Что, если в беспринципном мозгоправе вдруг взыграла совесть и он примчался предупредить Бреговича? Найти его было бы несложно…

Действовать нужно было быстро, и София, подключив к делу айтишника Кристофера, вскоре выяснила, что на имя доктора Карла Густавсона действительно некогда был куплен маленький домик в маленькой Марокканской деревушке Агдур, бывшем поселке городского типа, находящемся в районе горного пригорода Марракеша.