Ричард Фланаган - Первое лицо

Хайдль встал и объявил, что отправляется на встречу с известным адвокатом, который хочет на него работать.

Мне казалось, ваши интересы представляет Томми Хиллер?

Так и есть, ответил Хайдль. Но много ли он смыслит?

Выждав десять минут после его ухода, я приблизился к директорскому столу и сразу отметил, как Хайдль успел изменить его под себя: добавил несколько офисных сувениров, документы, две семейные фотографии и одну профессиональную, совсем свежую, а также выцветший полароидный снимок, где он с маленькими детьми сидит на природе у костра на фоне бело-красного «Ленд Крузера» пятьдесят пятой серии. Подняв телефонную трубку, я нажал кнопку повторного набора. Пока шли гудки, кто-то постучал в дверь.

Здравствуйте, прошуршало из трубки записанное сообщение. Вас приветствует «Паста и пицца от Берти» в Глен-Хантли.

Тут распахнулась дверь и вошел Джин Пейли, впервые переступивший порог нашего кабинета. Я замер, не отрывая трубку от уха и сохраняя, как мне хотелось верить, видимость изумления.

Я видел, что Зигфрид ушел, объяснил Джин Пейли. Просто хотел сказать, что с нетерпением жду завтрашней возможности прочесть твои наброски.

«В данный момент наш ресторан закрыт, мы открываемся в…»

Вы мне очень помогли, сказал я в трубку автоответчику заведения «Паста и пицца от Берти». Благодарю вас. И положил трубку.

Как продвигается? – поинтересовался Джин Пейли.

Вроде бы я нащупал твердую почву.

Отлично, произнес Джин Пейли, щелкнул языком и подмигнул. За пределами личного офиса он, казалось, терял все свои преимущества и проявлял странную, неестественную нервозность.

Да, сказал я. Просто отлично.

Зигфрид, по-моему, в кабинете не засиживается.

По его словам, он оставляет мне личное пространство, чтобы я мог писать.

Но в его отсутствие, возразил Джин Пейли, тебе и писать будет не о чем.

Это было предупреждение. Когда Джин Пейли собрался уходить, я выстрелил вопросом. Спросил, каков должен быть оптимальный объем мемуаров.

Ну если речь идет о мемуарах знаменитого человека, сказал издатель, остановившись в дверях, то важен не объем, а вес. Увесистые книги нам всегда на руку. Взгляни на американские романы: каждый – страниц по шестьсот и больше, хотя кто их читает? Мы говорим об их значимости, но не каждый берется за подобный фолиант. Я даже на ночь их не читаю – боюсь вывихнуть руку. Но они получают положительные рецензии, поскольку ни один критик не станет дочитывать их до конца и сочтет за лучшее сказать, что произведение незаурядное. Австралийские мемуары – это те же американские романы. Большой объем – уловка, которая никогда не подведет.

То есть… шестьсот страниц? – уточнил я, чувствуя, как горлу подступает отчаяние, а сам подумал, что определенно не каждый американский роман чрезмерно длинен или зауряден. Сколько же это слов?

Ну, допустим, в нашем случае достаточно будет тысяч ста или ста пятидесяти.

Я признался, что далеко не уверен, наскребет ли Зигфрид Хайдль материала на сто тысяч слов. Если честно, вертелось у меня на языке, у него и одной связной фразы в запасе нет.

А минимальный объем? – спросил я.

Джин Пейли нахмурился.

Тысяч, думаю, семьдесят пять.

Прикидывать, смогу ли я написать столько, не имело смысла. Но я все равно подсчитал кое-что в уме. В самый продуктивный день работы над своим романом я выдавал триста слов. Умножаем на двадцать три оставшихся дня и получаем шесть тысяч девятьсот. Это еле-еле тянуло на рассказ. Выходило менее одной десятой определенного Джином Пейли минимума. А надо мной еще висел синопсис. Тут меня вдруг зазнобило.

Поля и пробелы можно сделать побольше, размышлял вслух Джин Пейли. Есть и другие приемы. Шрифт, например, взять покрупнее. Увеличить междустрочный интервал. Использовать более плотную бумагу для утяжеления. Но это связано с определенным риском.

Что, простите? – переспросил я, упустив все, что было сказано после сообщения о требуемом объеме.

Вдруг кто-нибудь действительно прочтет? Но я уверен, продолжал Джин Пейли, уже приоткрыв дверь, что ты сумеешь угодить даже читателям. Кстати, тут он внезапно нахмурился, видел последний номер журнала «Вуменз дей»? Там Хайдль рассказывает о встрече с Джоном Ленноном. Это же наш материал! У нас эксклюзивные права на его биографию. Я совершенно не обрадовался, когда узнал, но Зигфрид пообещал, что больше такое не повторится. На прощанье Пейли махнул рукой. Завтра, Киф, надеюсь увидеть подробный синопсис книги.