Владимир Минач - Избранное

В этой надежде, которая становится действительностью и неизбежным будущим человечества, скрыты ответы на все сомнения. Надо лишь понимать, что все переживаемое нами не получило окончательной формы; что мы лишь в самом начале нового времени, и, возможно, наши потомки сочтут наше время мрачноватым не только из-за войн, которые мы допустили, не только из-за сравнительно примитивной техники (как это им, вероятно, будет казаться), но и из-за некоторых особенностей устройства общества; что наши города покажутся им большими тюрьмами, а устройство нашей семьи непонятным; что им будут чужды наши противоречия, наши метания и сомнения; темпы строительства нового общества покажутся черепашьими, а наше великодушие — мелочностью. Просто они будут мыслить в совершенно иных масштабах, чем мы. И это не такое уж далекое будущее: человек нового времени уже родился. Каким он будет? Будет ли он современным варваром, глуповатым, бездумным и послушным автоматом, игрушкой технической цивилизации, которую он сам создал? Разве для того человечество тысячелетиями поднималось из праха, преодолевая свою слабость, свой страх, свою нищету, свои катастрофы или празднуя свои победы, чтобы в век зрелости низринуться во тьму? Или все стремления человечества, его труд, его отвага — все это было зря, все это суета сует, как учит религия? Нет и нет: все это лишь безумные видения, приходящие из той части мира, где безумие является естественным состоянием. Нет: из гигантского труда человечества ничего не будет утрачено. Не должно потеряться, мы не допустим, чтобы утратилось.

Мы не допустим, чтобы утратилось: в этом смысл нашей работы. Сохранить ценности, умножить их и передать потомкам. Это не простая, легкая передача эстафеты; те, кто должны ее принять, будут бунтовать, сопротивляться, противиться. То, что мы считаем основными нравственными и духовными ценностями, они, возможно, будут считать старомодным. Их мир лишь частично будет взят из нашего мира; он будет его продолжением, однако при головокружительной скорости, с какой изменяется материальная цивилизация, со временем, по-видимому, изменится и качество всех человеческих вещей. Но вопреки этому ничто из основных ценностей, которые накопило человечество, не утратится, не должно утратиться. Это — гигантская и романтическая задача тех из нас, кто дошли до порога нового века и кто — сколь бы смешным это ни казалось, — ощущают обязанность заботиться о будущем человечества.

Будущий человек родился уже сегодня: борьбу за умножение нравственных и эмоциональных ценностей необходимо развернуть уже сейчас. Нельзя не видеть явно тревожных признаков: даже наш человек, человек, живущий в окружении социалистических производственных отношений, имеет склонность к одностороннему развитию. Недавно Илья Эренбург писал об одном таком типе, об односторонне образованном и односторонне ориентированном неразвитом молодом человеке, для которого красота, радость, искусство — все это тайна за семью печатями и что самое страшное — он не намерен, не желает проникать в эту тайну. Есть также и другой тип, тип, который развился в последние годы: человек, довольствующийся материальным благополучием, то есть практический человек, у которого нет мечты, кроме мечты выполнимой, и который, если и думает о будущем, то только о своем и своих близких. Скажу не таясь, даже если это прозвучит по-менторски и идеалистически — но таков уж тысячелетний опыт человечества: материальное благосостояние без нравственных и эмоциональных опор может быть для общества опасным. Человек, отказавшийся от большой мечты о будущем во имя мелких выполнимых мечтаний, является зародышем разложения. И напрасно мы твердим, что такой человек — человек прошлого, что он — пережиток, подобные утверждения нам никак не помогут: он тут, он живет среди нас, заражает своим влиянием здоровые силы общества и — образно говоря — воровской рукой посягает на наше будущее.

Искусство имеет силу объединять людей. У искусства есть способность умножать радости и печали, грусть и восторг, есть умение проникать в суть вещей, есть власть высказать в действенном образе, что такое хорошо и что такое плохо. Искусство — враг того пресловутого хомяка, который старательно набивает защечные мешки зерном, стремясь запихать как можно больше. Наше общество поняло силу искусства, мудро и проницательно признало его своим оружием в борьбе за будущее. Сейчас приходит время исполнения, время фронтального наступления, время практических дел; мы не имеем права допустить ослабления искусства, мы должны суметь нести его всюду, до самых отдаленных уголков (это не только глухие места, скажем, в восточной Словакии, но и в рабочих поселках, в новых социалистических городах, даже в Праге и Братиславе). Необходимо суметь зажечь молодежь поэзией, чтобы с ее помощью вновь укрепилась мечта, чтобы подлинная красота и романтика нашего времени победили модную скуку и цинизм. Возможно, кому-то подобные заботы покажутся зряшными и мелкими; я убежден, что с точки зрения будущего они не зряшные, и не мелкие. И все это осуществимо; ибо молодежь, — пусть не обманет нас личина, которую она нам демонстрирует, — стремится, как стремилась всегда, к героизму и романтике, к красоте и чистоте. И она готова к восприятию поэзии.