Александр Кириллов - Моцарт

Могло ли такое прийти в голову Леопóльда? И не только такое могло, окажись он в 21-ом веке. Но там — в 18-ом, он знать ничего не хотел, кроме одного — его сын станет, по крайней мере, кавалером Глюком, а еще бы лучше — Сальери, если не будет «пренебрегать настоящим и всерьез задумается, каким образом достичь всего, что он вбил себе в голову» . — «А разве я лишен прилежания, избегаю трудностей, работы… я этим занят весь день, но я люблю размышлять — упражняться — созерцать» То-то и оно, ловит его на слове отец. «А ты не должен зарабатывать деньги на жизнь?..» Легкомысленность, доверчивость, леность, переоценка своих возможностей мешают, по его мнению, преуспеть сыну. «Ты же постоянно заряжен на перспективу, которая еще чрезвычайно далека». — «Если писать мелочи, то и малого достигнешь… если же мне предложат написать большую оперу, я не испугаюсь… мысль, что буду её писать, меня окрыляет, я дрожу от нетерпения показать французам, кто — мы, немцы, и чего стоят они». — «Если ты всё еще продолжаешь строить воздушные замки и забивать себе голову чепухой отдаленного будущего, ты не продвинешься ни на шаг… Ты сейчас в Париже, и должен ловить малейшую возможность заработать minimum на свое содержание… За всё надо платить — это мудро, достойно, и принесет больше чести, если хочешь оставаться у мсье барона фон Гримма.… Я тебе никогда не говорил об обстоятельствах мадам д’Эпиней, но поскольку ты живешь у неё и, без сомнения, обедаешь там, послушай, что я тебе об этом скажу. Её положение далеко не блестящее, как ты, может быть, думаешь… Она вынуждена жить на деньги мужа 187 187 Дени Жозеф де Ла Лив д'Эпиней, главный сборщик налогов. Брак не был счастливым. В 1749 она жила с мужем раздельно, оскорбленная его пороками и неверностью. В 1755 году сблизилась с Гриммом. … Мсье фон Гримм тоже переживает не самые лучшие времена… Это разные вещи — приглашение на обед, или постоянное присутствие за столом, что может выглядеть нескромно». Но и на этот раздраженный окрик отца Вольфганг заметит скороговоркой: « Я не стóю ей ни гроша, их стол неизменен — в доме я или нет, они никогда не знают, буду ли я к обеду».

Он не может признаться отцу, что всячески ускользает от встреч с бароном фон Гриммом, давно жертвуя обедами у мадам д’Эпиней. И в комнате, отогревшей его в первые дни после похорон матери, а ныне смахивающей на арестантский погреб, он старается бывать только по ночам — вне их дома ему легче дышится. Но Леопольд безжалостен, он постоянно ему твердит: «Нельзя ничего требовать даром, иначе это выглядит как злоупотребление добротой». Он бьет по самому больному, цитируя в письме к сыну мнение о нем барона, которое, как видно, и сам разделяет: Мы [с Гриммом] «прекрасно понимаем, что, будучи в Париже 4 с лишним месяца, ты мало продвинулся, однако съел почти 1000 ливров… Я написал ему, что гарантирую все расходы… Я надеюсь, что ты способен жить один, не делая долгов… Представь, что ты, сохрани Бог, заболеешь или не будешь иметь средств… Не станешь же ты брать деньги у людей с добрым сердцем, [дающих] только из милости и жалости к тебе».

Парижское солнце сфокусировалось на полыхающей щеке Вольфганга, замершего на бульваре Бон-Нувель, и обожгло. Безуспешно ищет он в полемике с отцом веских доводов и упрямо чертит на земле числа, опробуя новую технику для творчества в качестве антитезы незыблемым законам барочной музыки. С аккуратно вычерченной цифровой таблицей сверяет он, бросая игральные кости, выпавшие очки, и что-то быстро вписывает себе в книжечку. Думаю, что современная алеаторика 188 188 Алеаторика — (от лат. alea — игральная кость, случайность) основывается на случайности события, проблематичности. Течение в современной музыке, рассматривающее случайность как основной формообразующий принцип творчества и исполнительства. знает в этом толк.

«Не слушай отца, — возмущается во мне поборник справедливости , — барон просто кривое зеркало — и отражение , им искаженное, не виновато, что оно таково, каков барон. С прячь игральные кости и иди, иди домой. Каплет-каплет, день портится, вот уже пасмурно, сыро, набережная в тумане… Но Вольфгангу обидно: отец либо забыл, как живется музыкантам в Париже, либо по какой-то причине просто несправедлив к нему. Как он не понимает, что «здесь всё имеет свою твердую цену, если, к несчастью, ты не понравишься французам — это конец». А он всё своё: «У тебя нет учеников, пиши новые вещи, но только коротко, легко, популярно… даже если ты продашь их недорого, мой Бог, это сделает тебя известным». Нет, не понимает, что «если писать мелочи, то малого и достигнешь» , и еще неизвестно приобретешь ли известность. Нет, уж лучше дождаться своего часа.