Джонатан Коу - Срединная Англия

— Как именно она оторвалась от корней? — переспросила Софи и доброжелательно, и задиристо, наливая себе еще бокал вина и передавая бутылку мистеру Уилкоксу.

— Она не говорит от имени простых людей, — ответил тот. — Теперь уже не говорит.

— От моего имени чаще всего говорит. А я — простой человек.

— Нет, не простой.

Софи ощетинилась.

— Прошу прощения?

— Я говорю о людях, живущих в реальном мире.

— Я живу в реальном мире. По крайней мере, мне так кажется. Вы хотите сказать, что мне это все мерещится?

— Разумеется, нет. Я просто говорю, что есть разница между тем, чем заняты вы, и тем, чем заняты люди вроде меня.

— Это что, как-то делает вашу жизнь «реальнее» моей?

— Людям нужны вилочные погрузчики.

— Не уверена, что они нужны мне.

— Конечно, нужны. Вы просто не думаете об этом.

— Ну, возможно, живопись вам нужна не меньше. Вы просто не думаете об этом .

Услышав эту отповедь, миссис Уилкокс рассмеялась, и они с Софи чокнулись.

— Вот тебе, Джеффри, — туше́ .

Мистер Уилкокс улыбнулся и решил выпить с ними.

— Не волнуйтесь, я приду к вам на лекцию. Не совсем уж я чертов обыватель, в конце-то концов. Правда, Мэри?

Еще восемь таких ужинов, подумала Софи, возвращаясь к себе в каюту. Нельзя сказать, что они невыносимы, но вдруг показалось, что уже перебор. Может, было б легче, если бы старшие пары побольше участвовали в разговоре. Но мистер Джойс вроде бы туговат на ухо, а мистер Мёрфи еще ни слова не проронил, никому — даже своей жене, и, насколько Софи могла судить, не съел ни кусочка.

Следующий день — их третий на море и последний перед прибытием в Стокгольм, где на борт взойдет Иэн. Софи все это время общалась с ним нечасто. Интернетом можно было пользоваться в зависимости от качества спутниковой связи на корабле, и Софи удалось отправить Иэну лишь одно электронное письмо, а получила она от него четыре, из которых узнала, среди прочего, что новостей о возможном продвижении по работе пока нет, хотя Иэн по-прежнему ожидает скорейшего подтверждения.

Последний день в одиночестве — пятница — выдался замечательно ярким, и в одиннадцать утра Софи поднялась на верхнюю палубу выпить кофе и почитать книгу на солнышке. За соседним столиком, записывая мимолетные соображения в «молескин», потягивал латте Лайонел Хэмпшир. Софи кивнула и улыбнулась ему. Он кивнул и улыбнулся в ответ, но никак не показал, что узнал ее после их встречи у каюты директора круиза два дня назад.

Через несколько минут к Хэмпширу подошла скуластая седовласая женщина с экземпляром «Сумерек выдр» в руках.

— Вы автор вот этого? — спросила она без предисловий.

— А! — Он отодвинул блокнот в сторону и взял у нее книгу, держа ручку наготове. — С удовольствием, конечно. Желаете просто автограф или какое-нибудь посвящение?..

— Я не хочу, чтобы мне ее подписывали, — сказала она. — Я хочу понять, надо ли мне это читать.

Вопрос застал Лайонела врасплох. Он, кажется, не знал, как тут ответить.

— Этот экземпляр лежал у меня в каюте с самого начала, — продолжила она. — У нас у всех он есть. Но я взяла с собой свои книги и поэтому не хочу прямо сейчас это читать. Задумалась, обязательно ли это.

— Обязательно? Вовсе нет… — смущенно ответил он. — Просто жест щедрости со стороны моего издателя.

— Славно. Это большое облегчение, поскольку тут сзади говорится, что главный герой — «психологически сложный».

— Все верно.

— Ну, — сказала она, — я не люблю таких людей, которые психологические.

Засим она удалилась. Урезоненный Лайонел продолжил попивать кофе. Он явно отдавал себе отчет, что Софи слышала этот разговор, а потому через миг-другой, чтобы освободить его от неловкости, она смело проговорила:

— Вот уж поставила она вас на место.

Улыбка у него была чопорная, но в целом признательная.

— Жизнь писательская полна подобных мелких унижений.

— Я уже прочла вашу книгу. Несколько лет назад. Очень понравилось.

— Вы очень добры. Спасибо.

— Хорошая мысль — штатный судовой писатель.

— В принципе — да. На практике же, кажется, они не очень понимают, что со мной делать. Это пилотный проект. Меня мой издатель уговорил.

— Ну, лишь бы не слишком вас загоняли. Чувствую себя несколько виноватой — у меня всего одна лекция, а мне за это десять дней отпуска.

— А, так вы, значит, из выступающих? — Он впервые повернулся и всмотрелся в нее хорошенько, а затем — поскольку ему, кажется, понравилось увиденное — чуть придвинулся. — Ну слушайте, не надо чувствовать себя виноватой , ради всего святого. Я здесь целых две недели и намерен воспользоваться этим на всю катушку. Максимальное вознаграждение за минимальное участие. Относитесь к этому так же. Мы здесь ради себя самих. В смысле, здешние простофили вряд ли оценят нас по достоинству, верно? Бисер перед свиньями, так сказать…