Джонатан Коу - Срединная Англия

— Ну, — произнес Соан, — поздравляю.

— Спасибо, — сказала Софи.

Они сдвинули бокалы и выпили шампанского, которое оказалось непримечательным. Соан, плативший за это, на миг задумался о цене, которая была как раз очень примечательная.

— Что празднуем-то? — спросила Софи.

— Тебя.

— Меня? А что я?

— Ты — всё. Празднуем тебя и твое блистательное движение к славе.

Софи улыбнулась:

— По-моему, это небольшое преувеличение.

С бокалами в руках они отошли от бара и медленно двинулись по обзорной площадке. Под ними лежал Лондон, томный и податливый от жара раннего летнего вечера. Темза тянулась и вилась громадной грязной лентой, постепенно истончаясь в игольное острие света, поблескивавшее сквозь смог на восточном горизонте.

— Твой город, — сказала Софи, подходя к Соану вплотную и беря его под руку, они вместе глазели в окно во всю стену на обзорной платформе «Осколка» на здания в двухстах метрах под ними: кварталы башенных домов, бывшее муниципальное жилье, новые постройки, случайные экспонаты Хоксмурова [69] Николас Хоксмур (ок. 1661–1736) — английский архитектор, ведущая фигура английского барокко. Лондона, торчавшие в современной серой мешанине.

— Мой? Да не очень. Лондон лондонцам больше не принадлежит.

— Тогда кому же он принадлежит?

— В основном иностранцам. Настоящим иностранцам. — Софи глянула на него скептически, и он добавил: — Это здание, где мы находимся. Свежайшая звездная достопримечательность Лондона. Думаешь, она британская? Девяносто пятью процентами ее владеет государство Катар. То же касается и вон тех блестящих новых деловых кварталов, которые отсюда видно. Те башни у реки, с шикарными квартирами. Что уж говорить о «Хэрродз», этом чудеснейшем английском заведении. Мы много лет продаем себя. Зайди куда хочешь в центре Лондона в наши дни, и, скорее всего, окажется, что ты ступаешь по чужой земле.

Вместе с небольшой, но горластой группой юных испанских туристов, напиравших на них и возбужденно снимавших городские виды в фото- и видеорежиме на телефоны, Софи и Соан двинулись дальше, обходя платформу по периметру и оглядывая город с разных точек. Собор Святого Павла отсюда смотрелся крошечным и уязвимым, пытаясь утверждать хоть какое-то самоопределение среди этих модернистских, бруталистских и постмодернистских творений, что недавно выперли вокруг из земли.

— А вон то — Олимпийский стадион? — спросила Софи, показывая на белый круг вдали — исполинскую конфету «Поло» [70] Мятные конфеты «Поло» британской кондитерской фабрики «Раунтриз» (Йорк) были разработаны в 1939 г., но запущены в производство лишь после войны, в 1947-м. , небрежно брошенную посреди старого Ист-Энда.

— Он самый. — Соан отхлебнул шампанского из своего тонкого бокала и продолжил: — Боже, до чего же давно оно было, кажется, а? Помнишь, как недоверчиво мы на все это смотрели поначалу и как потом, минут на пять, завелись? В смысле, я после церемонии прям купил билеты на какое-то событие. Спортивное событие. Я! Смотрю спорт!

— На что купил?

— На женский футбол. — Софи рассмеялась, а Соан сказал, оправдываясь: — Это последнее, что осталось нераспроданным. Знаю, совершенно дурацкая мысль. Не люблю я футбол, да и женщин не очень-то. За исключением присутствующих. Было у меня это дурацкое ощущение, что я смогу превратить этот поход во что-то вроде свидания. Взял с собой парня по имени Джереми. Для тех отношений все равно вышел поцелуй смерти…

— О чем ты думал-то? Это же и близко не ужин на двоих при свечах, ну? — Она утешительно обняла его за плечи. — Надеюсь, с тех пор случались и другие.

— Само собой. Уйма. Но ни одного, кто мне бы действительно нравился… в общем, совсем никого пару месяцев. — Он отхлебнул шампанского — больше обычного. — Конечно, я благодарен мистеру Кэмерону за то, что мы теперь можем жениться. По-хорошему, это единственное, за что я ему благодарен. Но начинаю подумывать, что никого для меня нету. Прямо-таки почти уверен.