Джонатан Коу - Срединная Англия

— Где ты был? — спросил Филип.

— Я же не опоздал, верно?

— Мы договорились в одиннадцать.

— Правда?

Они встречались здесь ежемесячно уже год или около того — с тех пор как Бенджамин перебрался на мельницу. Это место они выбрали просто потому, что оно располагалось на полпути между их домами, но было в этом и приятное совпадение (которое заметил Филип): «Вудлендз» исполнилось почти точно столько лет, сколько их с Бенджамином дружбе. Они познакомились в школе «Кинг-Уильямс», элитном учебном заведении, располагавшемся почти в центре Бирмингема; у школы имелась традиция взращивать в своих стенах выпускников, которые, по словам школьного гимна, «славят ее на весь белый свет». Ни Бенджамин, ни Филип, следует отметить, пока этот наказ не выполнили. Тогда как некоторые их современники сделались промышленными магнатами (в том числе ненавистный спортивный чемпион Роналд Калпеппер, ныне, судя по всему, владелец алмазных копей в Южной Африке, по слухам, стоящий более ста миллионов фунтов) или — в случае Дуга — выдающимися лидерами лондонского общественного мнения, Бенджамин с Филипом, похоже, довольствовались тихими радостями недотеп. Когда в середине нулевых зарубили давнишнюю газетную колонку Филипа под названием «По городу с Филипом Чейзом», он расстроился, но не удивился; уже приметив нишу на рынке — книги по местной истории качеством выше среднего, — он взялся обустраивать свою издательскую марку, первые три книги написал сам, а теперь, через пять лет, уже неплохо кормился с этого дела. После того как первый брак завершился дружелюбным разводом, Филип уютно обжился со своей второй женой Кэрол. Бенджамина же, удачно перекрутившегося на лондонском рынке недвижимости, в его пятьдесят точнее всего было бы считать удалившимся на покой. Если и имелись у него планы на будущее, он их держал при себе, и ничто не возмущало покоя его ума — даже знание, что он высадил тридцать лет своей жизни на бестолковую романтическую одержимость или вложил несколько десятков тысяч часов в работу над исполинским литературным и музыкальным проектом столь непомерным, несуразным и непродуманным, что даже сам осознавал: этому проекту никогда не достичь завершенности, не говоря уже о публике. Бремя всего этого профуканного эмоционального вложения и интеллектуальной энергии кого-то, может, и раздавило бы, но не Бенджамина. Он пробрался по туннелю травмы и вылез, помаргивая, на добродушные равнины невозмутимости, по которым теперь, довольный, брел без всякой отчетливой цели на уме — ни дать ни взять типичный посетитель «Вудлендз», у которого есть лишние два-три часа, чтобы потратить их в отделе садовой мебели, не имея намерения что-либо купить.

— Короче, у нас всего несколько минут, — сказал Филип, еще раз глянув на телефон. — Без четверти у меня встреча с потенциальным автором.

— Кто-то интересный?

Перед Филипом на столе лежало письмо. Он развернул его и подал Бенджамину.

— Открытки старого Дройтуича и Фекенэма, судя по всему. «Непревзойденная коллекция», говорит.

— Такому едва ли откажешь. — Бенджамин просмотрел содержимое письма и резко вдохнул на одной-двух фразах. — Ой-й, вроде немножко чокнутый.

— Они все немножко чокнутые. Чокнутые — это ничего. В меру, как в чем угодно другом. Некоторые сказали бы, что мы — целый народ безобидных чокнутых.

— Ну наверное, — произнес Бенджамин и задумался над сценой в детском театре, которой только что стал свидетелем. Что подвигало кого-то наряжаться Бароном Умником и зарабатывать на жизнь, валяя дурака перед толпой детворы? Не жили бы они в стране скучнее этой, кабы не такие вот люди?

Так или иначе, в потенциальном авторе Филипа, когда через несколько минут он явился и представился, ничего особенно чудаческого не отмечалось. Худшее, что о нем можно было бы сказать, — он, казалось, довольно рассеян и ему неловко. Потрепанный субъект с нечесаными седыми волосами, в зимнем анораке с подкладкой, покрытом пятнами, с водянистыми глазами, глядевшими сквозь крупные старомодные очки в проволочной оправе. Он потряс Филипу руку, представился Питером Стоупсом и вопросительно глянул на Бенджамина.

— Это мой друг Бенджамин Тракаллей, — пояснил Филип. — Все, что вы скажете при мне, можно сказать и при нем. — Он осознал, что похож на Шерлока Холмса, представляющего доктора Ватсона новому клиенту в гостиной дома 221В.

— Я самую малость удивился, когда вы предложили встретиться здесь, — промолвил Питер, усаживаясь напротив Филипа. — Считал, что подобные беседы обычно происходят в стенах вашего кабинета.