Джонатан Коу - Срединная Англия

„Так или иначе, — сказал он, — с чего мы вообще заговорили про Брекзит? Тупее повода для ссоры не придумать. Все считают, что страна свихнулась. Ну-ка, говорят, тут в холодильнике сидр есть. Давай выпьем и забудем все наши разно…“

Видимо, он хотел сказать „разногласия“. Но завершить ту фразу Дункану оказалась не судьба. Первый мой удар пришелся ему в левую щеку, прямо посреди слова. Думаю, челюсть ему сломало четвертым или пятым. К тому времени кухню мы уже раскурочили. А потом первое, что вспоминаю, — полицейские сирены».

Чарли отложил записи и снял очки.

Бенджамин проговорил:

— Значит, вот так все и было — слово в слово?

— Слово в слово. Наверное, если коротко… я вышел из себя. Нанес телесные повреждения и получил за это по закону. Может, и еще разок такое устрою, кто знает?

Он вернул листки обратно в папку и попытался протянуть ее Бенджамину.

— Держи, короче. Это все твое. Если считаешь, что в этом есть книга, делай, что захочешь.

Бенджамин покачал головой и мягко подтолкнул папку обратно к Чарли.

— По-моему, ты ее уже написал.

— Что — это? Но это же просто… болтовня. Никакого ни ритма, ни смысла. Никакой формы, ничего.

— На это есть редактор.

— У меня нет редактора.

— Я тебе за него буду.

Суть этих слов впиталась не сразу. А когда впиталась, лицо у Чарли расцвело от благодарности. Слишком растроганный, он не смог посмотреть на Бенджамина в упор, но сказал:

— Ты ради меня готов на такое?

— Конечно.

Чарли встал и знаком попросил встать Бенджамина. Они прочувствованно замерли друг перед другом. А далее последовал маленький кризис мужества в отдельно взятом микрокосме. Чарли протянул руку, Бенджамин собрался взяться за нее, но Чарли уже подался вперед, Бенджамин в результате кисть руки не поймал и взял Чарли за запястье; другой рукой Чарли обхватил Бенджамина, и они попытались обняться, Чарли при этом все время бормотал, что Бенджамин не только его первый и старейший друг, но еще и друг лучший, лучшего друга человек себе и желать не мог бы. Они простояли вот так, обнимаясь и хлопая друг друга по спине, а потом осознали, что не вполне понимают, как это прекратить и отцепиться друг от друга, а потому проделали это очень медленно и одеревенело, а затем, чтобы выйти из положения, Бенджамин подался в кухню и сказал, что сварит кофе. Когда он выходил из комнаты, Чарли произнес ему вслед:

— А как же твоя следующая книга? О чем ты теперь напишешь?

Бенджамин счел эти вопросы хорошими и пока не решенными, и, вероятно, в тот миг, как раз в тот миг (как он понял погодя) стало ослепительно ясно: его кладезь творчества сух, описав свою любовь к Сисили, он изложил единственную историю, какую хотел, и больше сочинять ничего не будет. Но Чарли он сказал лишь:

— О, что-нибудь придумается. Обязательно. Как всегда.

Британия проголосовала. Вытурила Дэвида Кэмерона. Со всей ясностью заявила о своих взглядах на Евросоюз. И теперь, совершив этот эпохальный выбор, не желала более думать об этом и вернулась к повседневным заботам, оставив воплощение собственного решения в жизнь тем, кто традиционно с этими задачами справлялся, — правящему классу. В ноябре 2017 года Постановление о выходе из Европейского Союза все еще находилось на стадии рассмотрения в комиссии палаты общин. Многочисленные парламентарии-бузотеры выдвинули более четырехсот поправок и новых пунктов, и все их надлежало обсудить, по каждому проголосовать. Эти дополнения разработали преимущественно для того, чтобы не дать правительству присвоить себе слишком много безраздельной власти, но особенно сильно парламентарии-бунтари возражали против одной детали постановления — против решения премьер-министра утвердить жесткий срок (одиннадцать утра 29 марта 2019 года) выхода Британии из Европы. «Нет никакой необходимости, — говорил один из таких парламентариев, — так жестко сокращать наши возможности, когда мы еще не знаем, что произойдет, когда совершенно не исключено, что возникнет взаимовыгодная европейско-британская потребность продолжить переговоры, пока они не достигнут результата». Но некоторые представители прессы и определенные слои населения на этот довод не покупались. Они были убеждены, что у этих тори-диссидентов имелась другая, более зловещая цель: целиком саботировать итоги референдума.

Понять, как прижилась в народе эта расхожая фантазия, Гейл удавалось с трудом. Даже ее Ассоциация избирателей не осталась незатронутой: однажды в пятницу вечером в ноябре Гейл пришлось удостоить визитом председателя Ассоциации Денниса Брайерза — чтобы внушить ему спокойствие. Она застала его за кормлением свиней.