Олеандр Олеандров - Играя со стилями – 5

– Я еще раз кончил! – Будут доносится мой голос из влагалища.

А по вечерам…

– Сегодня я вы..бал тебя восемь раз – Будет бодро рапортовать мой голос. Доносящийся откуда-то снизу.

– Да пошел ты нах! – Будет отвечать она и тереть своими чудесными стройными ляжками чтобы хоть так – раздавить меня между ног.

– Не останавливайся – Буду отвечать томным голосом – Уже кончаю снова…

Пока наконец – она не привыкнет ко мне. И не плюнет на всё это.

– Хер с тобой… Еби сколько хочешь меня…

– Вот и ладно – Отвечу я примирительно. – Так бы сразу.

А то прошла по улице… даже глаза не повернула в мою сторону…

Вот видишь, как нехорошо получилось…

Проходя через раздевалку ресторана я увидел группу мужчин и женщин идущих навстречу. Солидно одетых, пахнущих духами.

Инстинктивно сделал шаг в сторону – мне ли в моей грязной спецовке стоять на дороге.

Но меня все-таки заметили.

Какая-то дамочка медленно обвела меня взглядом с ног до головы и повела носом в сторону.

Запах машинного масла и подвальной сырости ей явно не понравился.

– Вы кто? Как тут оказались? – Задумчиво произнесла – Ведь это ресторан высшей категории.

– Я – истопник.. – Отвечаю.

И вопрос со мной был исчерпан.

Я просто перестал существовать для них.

Прошёл мимо – никем не замечаемый.

Странная профессия – истопник.

На картине моей жизни (холст, масло, размер 2 на 2 метра) – можно увидеть много красок.

С левой части картины – они яркие, веселые. Их оставило мое детство.

Оно было неплохим.

Посредине картины – обводы контуров, эскизы.

Кажется судьбы пыталась рисовать там – что-то большое и великое.

Но однажды она устала. Села на нее. И что-то раздавила.

Случайно.

Оставив жирное грязное пятно своей жопой прямо на картине.

Что это было?

Мой первый неудачный брак?

Или сломанная карьера?

Я обиделся на нее и стал рисовать дальше самостоятельно.

Хоть не так умело и замысловато, но жопой – на картину не сяду.

Я не знаю, какой будет картина после моей смерти.

Что увидит на ней Господь.

Он лишь просто посмотрит на картину которую Вы рисовали всю жизнь – своими поступками.

И даст ей оценку…

Одного вида на нее – ему будет достаточно чтобы понять что делать с Вашей душой дальше.

Впрочем, раз Вы читаете меня – значит еще живы.

А значит – можете рисовать дальше.

Вот Вы подали подаяние бедному – и на картине появляется новый штрих. Светлый.

Или Вы женитесь – на картину снова ложатся новые краски.

А неудача или развод – добавляет к картине темные тона.

Смешиваясь со светлыми – они оставляют грязные места в правом или левом углу полотна.

Моя картина жизни – как будто скроена из разных кусочков.

Со странными пятнами молочного цвета.

Похожими на те которые я оставлял на простыне – в молодые года юности.

Иногда я отхожу от картины на пару шагов назад и любуюсь.

– А что? – Бормочу – Не знаю как Господу, а мне нравится…

Впрочем, я отвлекся от рассказа.

Итак, прохожу раздевалку ресторана, затем захожу в жилой дом и спускаюсь в подвал.

Темный, сырой, грязный.

Какие-то ржавые трубы на стенах.

Звук капель воды с них…

Шорох из под ног…

Как странно.. но через тонкие стены над головой – совсем другой мир.

Там ярко горят лампы. Смеются. Шутят. Радуются

Там течет жизнь.

Люди рисуют свои картины…

Только в этом сером подвале где мое рабочее место – одиноко, сыро, страшно, темно.

Вот кто-то шевелится в углу.

Какая-то тень подымается… медленно движется по подвалу… как будто плывет.

То ли борода, то ли шерсть на морде… остановился… смотрит на меня

– Я истопник – Говорю ему.

И всё в порядке

Меня тут же перестают замечать снова.

Эй ты, мохнатый! – Думаю – Какая твоя картина жизни? Дорого бы я дал чтобы взглянуть на нее!

Но я молчу.

Иду дальше по подвалу – двигаюсь по трубам.

Вдруг слышу – какая-то возня прямо под моими ногами.

Приглядываюсь – кажется что всё тут шевелится… то ли тараканы какого-то чудовищного размера, то ли мыши…

Затихли – изучают меня

– Я истопник – Представляюсь им.

И тут же жизнь под ногами – продолжается снова.

Меня просто перестали замечать.

Истопник – хорошая профессия.

Думаю об этом и иду дальше.

Потолок подвала становится ниже, а стены сжимаются.

Я становлюсь на колени и ползу по трубам куда-то… сквозь паутину… какие-то доски… таинственные шорохи…