Екатерина Данильчик - Обретая себя

— Саш, давай только без расспросов, лучше скажи, он не смотрит в мою сторону?

— Ты это у него лучше спроси, гм, — Саша уставился за спину Кристины, а она сглотнула и обернулась, встретившись с его, таким уже родным синим взглядом.

— Кристина?

— Костя…

— Понятно, — Костя выдержал долгую мучительную паузу, — потом поговорим, я сейчас занят, — Костя развернулся и пошел обратно к столику.

— Какой кошмар, — Кристина закрыла руками лицо.

— Может, не все так плохо? — будто бы понимая ситуацию, сказал Саша.

— Я отлучусь, Вика, обслужи, пожалуйста, четвертый, что-то мне не хорошо, — попросила она другую официантку и вышла на улицу через задний выход, наспех накинув куртку. Ей нереально сильно хотелось закурить, никотиновая зависимость еще не ушла до конца.

Она только хотела вернуться, как из-за угла показался знакомый мужской силуэт, Костя шел быстро, взгляд его был не доброжелательный, он даже не надел куртку, так сильно не терпелось ему выяснить все.

— Костя, прости!

— Думаешь одного извинения достаточно?

— Я не знаю, я сама ненавижу лжецов, ты имеешь полное право злиться.

— Послушай меня, — Костя подошел ближе, его глаза были словно лед и пламя, — даже если б ты устроилась дворником, я бы все равно гордился тобой, но я не просто не признаю ложь, я в принципе уверен, что без откровенности нет и доверия, а без доверия нет и отношений.

— Я знаю, Кость, просто не хотела разочаровать саму себя, не хотела быть голословной, ведь я говорила тебе не раз про свою цель, а в итоге столкнулась с реальностью…

— Кристина, просто не нужно врать мне, больше никогда, не в чем.

— Но ведь у женщины должны быть секреты, не так ли, если все друг другу говорить, то пропадет интерес…

— Ты это серьезно? Тебя хоть чем- то жизнь научила? — прикрикнул на нее Костя.

— Не кричи, прошу, — ее глаза налились слезами, — я боялась потерять тебя, боялась, что ты перестанешь уважать меня, ведь вокруг полно девушек намного умнее и успешнее чем я.

— Боже, да что же это? — Костя поднял голову вверх и провел рукой по лицу, как бы стирая невидимую грязь, — девочка моя, когда ты уже поймешь, что мне плевать на других и что ты не одна, мы вместе, понимаешь?

Костя взял ее руки и положил себе на грудь.

— Ты больше не должна преодолевать свои трудности в одиночку, у тебя есть я, можешь доверять мне и говорить со мной, малыш, но не надо скрывать ничего, на этом ничего крепкого и надежного не построить, — они соприкоснулись лбами, Костя вытер слезы с ее лица.

— Ты замерз…

— Отогрей, — Кристина вцепилась в него, обхватив руками за туловище.

— Кость, ты, правда, хочешь построить со мной крепкие отношения?

— И долгосрочные, детка, даже не сомневайся.

— Я больше не буду тебе врать, прости. Ты должен знать, что в колл центре, я волонтер.

— Ну что ж, я не буду указывать тебе, как поступать, но если понадобиться совет или помощь, обращайся.

— Спасибо.

Вскоре Костя ушел, а Кристина вернулась к работе. Ее не покидало чувство вины, и вечером она решила отпроситься с работы пораньше, чтоб отправиться к Косте и сгладить их первую, так сказать, стычку.

Было около семи вечера, Кристина ехала на метро к Косте домой, она звонила ему уже несколько раз, но он не брал трубку, это было впервые и оказалось просто невыносимым.

«Почему он не отвечает? Неужели все-таки еще обижается? А может, он устал, уснул и не слышит? Или с ним что-то случилось, но что? Да что угодно, это же Москва! Господи, только бы он был в порядке…» — кружились мысли в ее голове, застилая все перед глазами как пелена.

Кристина мчалась как на пожар, а увидев свет в его окне, еще больше озадачилась. Лифт ехал мучительно долго, а мир вокруг будто бы замер.

Подходя к его двери, Кристина услышала голоса, Костин и еще один, женский. Кто это мог быть? Оставалось только подслушивать.

— Костик, котик, ну что ты как маленький, нам же было так хорошо вместе, неужели тебе не хочется все вернуть? Я согласна на что угодно, я могу сделать тебе приятное, где угодно и как ты захочешь, — звучал высокий писклявый женский голос.

Кристина сразу представила его обладательницу, высокую тощую и скорее всего брюнетку, ярко накрашенную и на высоких каблуках. Она хорошо умела составлять предполагаемый типаж человека по тембру голоса и его манере произношения.

— Света, ты, что совсем дура! Я тебе уже сто раз говорил, что ничего к тебе не чувствую, между нами был только секс и тот, скажем, был не ахти.