Евгений Мороков - Отчаянный марафон

— Слуух, я погнал в «ОБИ». — Два часа ночи. Хорошо, когда магазины работают круглосуточно.

— Давай, — я не стал спрашивать, зачем он туда гонит. Единственная мысль, таившаяся в голове, — приедет он или нет. Дверь закрылась, ключ сделал два оборота. Я сделал выбор в пользу неизвестного мне фильма, отвернулся от экрана, пытаясь заснуть.

— Жестко?! Да, это жестко. Это жесткая судьба или еще чего-нибудь. Судьба… Ты веришь в судьбу? Это чушь, мы питаемся ею, мы уповаем на судьбу, чтобы не принимать ничего на свой счет, а потом отделываемся этой ересью. — Я обернулся посмотреть на баталии, происходившие на экране. Два мужика с разницей в лет двадцать сидели за барной стойкой, обсуждали жалкие жизни друг друга, распивая минералку, от которой непременно должны пьянеть в кадре.

— …Предел?! Не существует предела, приятель, существует дерьмо в ваших отношениях и конфеты, и вот когда дерьмо вытесняет конфеты, тогда вы проигрываете. Логика простая, либо вы вместе, схватив ведра, черпаете эту дрянь и выкидываете ее за борт, либо кто-то из вас тонет, а второй оставляет его. — Бородатый старик был явно настроен агрессивно. Они больше походили на отца и туповатого сына, слушающего хмельного батю.

— …Да затем, что я хочу тебя вразумить. Запомни, если твоя женщина говорит, что не любит тебя, — это не то. Если она говорит — не звони мне больше — это не то. Просит оставить ее — это тоже не то, но если она скажет тебе, что ты ей больше не нужен, тогда можешь браться за лопату и начинать копать. — Черт возьми, этот бородатый мужик пытается обучить мальца технике любви. Пора выключать мужские слезы, их и так чересчур много.

Подушка убежала от меня на пол. Я проснулся с головной болью, начал вспоминать, пил вчера или нет. Нет, не пил. Прошел почти месяц, а чемодан так и стоял неразобранный в углу бледной комнаты, среди сотен неизвестных мелочей. Наконец-то один, может быть, и вправду пора разобрать вещи. Пора привыкнуть к этому месту, сделать его своим. Я поднялся с кровати, боль выстрелила в голову с двустволки. Мелкими уверенными шагами побрел на кухню, чтобы достать бутылочку лимонада. Напротив стола, прямо у холодильника, лежало тело, накрытое двумя избитыми покрывалами. Никакого матраса, один линолеум. Никакой подушки, только правая рука. Это вывело меня из себя. Да что не так с этим человеком?

— Вова… Вова. — Он открыл глаза, посмотрел на меня, будто бы не имеет понятия, кто он, где он. На столе стояла пустая двухлитровая баклажка пива. — Ты чего здесь валяешься? Ложись на диван. Не прикалывайся.

— А, хорошо, сейчас. А сколько времени?

— Первый час. — Я отправился умываться, чувствуя, как во мне горит отвращение.

Не понимаю, не понимаю его. Приняв душ, собрался на скорую руку и сбежал из квартиры. Не понимая куда идти, но надо было куда-то идти, только бы не оставаться там. Черт возьми, он славный парень, воистину славный. Мне жаль только, что он пожирает сам себя. Мы все безумны, правда, оставляем это безумие лишь для себя, скрывая его от других людей. Мир всю жизнь будет кидать нам вызов, так что либо разминай булки, либо давай отпор. На улице стояла минусовая температура, желудок кричал, как голодный младенец, а я просто шел по улице в поисках чего-то или кого-то. Пытаясь позабыть еще один месяц.

Свет ударил мне в глаза. Черт, он, по ходу, гоняет на дальнем. Зеленый Форд остановился перед подъездом. Мотор уснул, и дверь открылась. Ян растянулся в улыбке, приглашая пожать ему руку. Она была твердая и теплая, я встретил крепкое рукопожатие, чему был рад. С детства ненавидел «руки-селедки», это вызывало у меня отвращение к человеку.

Приятно было стоять рядом с человеком твоего роста и телосложения. Чувство свободы и равенства наполнило меня. Как перед дракой в школе, когда вид противника не пугает, а придает сил. На переднем сиденье сидела незнакомая девушка. Ян достал сигарету и закурил.

— Ну да, давайте перекурим. — Я не услышал, как она вышла из машины. На ней повисло черное пальто, хотя на улице стояли еще мартовские морозы. Черные брюки и каблуки придавали уверенности ее круглому лицу. Губы и глаза накрашены под стать ее высокомерному взгляду. Кажется, только что я потерял несколько сантиметров, они покатились по асфальту в сторону автобусной остановки.

— Максим, — я не встретил ее взгляд, достал сигарету и прикурил.

— Лиля, — она тоже не спешила подружиться. Почему бордовая помада? Почему все так любят бордовую помаду после заката.