— Супер! И когда? — Арс все еще надеялся, что у него будет, хоть маленький, но шанс.
— Через месяц… — и солнце вдруг сердито закрылось тучкой.
Все.
Вспомнив вдруг о браслетике, который теперь жег ему руку, Арс сказал:
— У меня есть подарок для Марии…
— Потом, потом, — заспешили оба. А Виктор открыл дверцу машины:
— Успеешь еще, сейчас торопимся — дел по горло…
Они уехали. Теперь Арс часто видел Марию. Все пытался поймать сиянье ее глаз, улыбки. Если получалось, то словно подзаряжался от какой-то волшебной батарейки.
Браслет решил сначала оставить себе, а потом придумал порадовать девчонку и друга, положив в конверт с подарком.
Порадовал, да… Мария взяла браслетик в руки, надела:
— Спасибо, Арс! Спасибо, что сберег. Я уж думала, что потеряла навсегда.
А потом глянула своими волшебными глазами и вдруг все поняла:
— Знаешь, Арсений, пусть он тебе останется на память. От нас обоих. Мы ведь уезжаем. Навсегда, так сложилось…
И уехали. Когда было особенно грустно и одиноко, Арс доставал браслет и так, чтобы никто не видел, касался губами крохотного фотоснимка в медальоне. Всего в пол-лица, на котором светились весной и счастьем пронзительно-голубые глаза…
Что-то щелкнуло в груди — видать, нажали на кнопку-защелку — и сердце захлопнулось…
Минуты, как чьи-то старые телеграммы
Нестройным штопором вьются вокруг
Словно отголоски незавершившейся драмы
Мертвою пылью на голову опускаются вдруг
Пыльный свет слабо бьется под волосы
Все вокруг покорно плавает в замерзшей тиши
Прозрачное солнце кладет тончайшие полосы
Так, что света и тени не видно межи
Звук глухим эхом пугает летучих мышей
Спящих неслышно где-то под темною крышей
Кроме нас с тобой здесь нет ни души
Лишь время свои похороны празднует пышно
Не нарушай еле слышным дыханьем своим
То, что так долго эти стены хранили
Звук, даже этот, станет здесь совершенно другим
И раскопать сможет тайну из умершей пыли
С дуновением ветра, который давно
Покинул эти мокрые старые серые стены
Мы вылетим сквозь мутное окно, Что трудолюбивый паук занавесил пологом своей паутины
А мне ведь тоже больно было отпускать.
Но замыкая птиц, лишая их свободы.
Ты не получишь дар их в воздухе летать, и будешь ждать,
когда тебя научат.
Нет, я не кидался на скалы,
я лишь тихо спал.
Но слышал дикую отдачу шума моря.
И волны бились среди серых скал,
но я не прятался,
я отпускал заложников на волю.
Лети за море, я останусь в холода,
мой путь так долог и по сути одинокий.
А кто поймал и держит птиц в руке,
они сломаются, и ты найдёшь другую.
Не выбирай, отбившихся с пути, они ослабли , падкие на крылья. Мне тоже было больно отпускать,
ведь я был тоже птицей поневоле
Сумасшедшие
Опои меня воздухом пьяным,
Утоли мою жажду в Тебе,
Если нужно, солги, когда надо,
Просто знай — я зависим в тебе.
Дай мне знать, когда ложь станет правдой,
Когда стены покроются мхом,
Прикоснувшись к губам раскаленным,
Я опять опьяненный тобой.
Давай будем теряться от мира,
Забурившись на крышах домов,
Сумасшедшие, да и только,
Пускай ночь, скрывает глупцов.
Смотрим в небо, лишь звезды откроют,
Твои синие-море глаза,
Я ладонь твою крепко сжимаю,
Утоли мою жажду дождем.
Опои, утоли на секунды,
Воздух-хмель, я тобой опьянен.
Не секрет, все давно уже знают,
Кто влюблен — тот рассудка лишен.
Я возвратился, чтоб взглянуть в твои глаза,
В них отразились, и луна, и звезды.
Ты можешь думать — это не серьезно,
Но я тебе все искренне сказал.
Твой взмах ресниц,
Как бабочки полет,
Растопит у любого в сердце лед,
И мне приток огромных, свежих сил,
Один лишь лунный взгляд твой подарил,
Теперь, ты понимаешь важность строк?
Так долго продолжается урок.
Я хотел подарить тебе небо,
Я хотел подарить тебе дождь,
Читать дальше