Таня Валько - Арабская сага

– Доктор! – не может смириться Хамид с тем, что на трассе, буквально в пятидесяти метрах от них, люди давят друг друга, а здесь никто не хочет в это поверить.

Вдруг раздается взволнованный голос, доносящийся из рации, пристегнутой к поясу медика.

– Внимание, внимание, тревожная ситуация! Пятый уровень! Немедленное вмешательство. Наивысшая готовность!

Теперь доктор смотрит на Хамида со всей серьезностью.

– Это сведения, подаваемые с вертолета. Что там происходит? – спрашивает он напряженным голосом.

– Паломники впали в панику и начали давить друг друга! – восклицает взволнованно Хамид. – Там страшная толпа, давка и толчея, женщины, больные, калеки на инвалидных колясках…

– Валлахи! Да поможет нам Аллах!

– Теперь-то вы должны помочь тем несчастным, но это уже не будет ни легко, ни безопасно, – констатирует Хамид.

Он видит растерянность в глазах напуганного медика и чувствует, что должен взять инициативу в свои руки.

– Наложи мне на ногу и руку гипс, дай ту форму, – показывает он на зеленую униформу, висящую на двери, – и идем!

– Тебе нельзя! – протестует врач. – Ты у нас не работаешь!

– Я из служб, занимающихся намного худшими кризисными ситуациями, – говорит Хамид уверенно.

Почти до всех начальников охраны и санитарной помощи уже дошло это печальное известие, потому что на площадке палаточного городка собралось пару сотен людей в униформе.

Доктор, осматривавший Хамида, видно, тут главный, потому что руководит всей операцией.

– Двигаемся! Входим через эвакуационный вход номер пять. Высшая степень готовности. Если не удастся безопасно совершить спасательную операцию сразу, мы должны будем минуту подождать. Запаниковавшая толпа может затоптать, и тогда мы не сможем оказать им помощь, а ведь такова наша задача.

– Как ты собираешься вытянуть из этого котла несколько сотен людей? Не нужно ли открыть какие-то боковые переходы, перебросить мостки? – расспрашивает на бегу прихрамывающий Хамид.

– Такой ситуации архитектор не предвидел, – поджимает врач губы. – Последний отрезок пути перед Миной самый худший и наиболее опасный, поскольку движение идет в двух направлениях, а вход и выход один. Мы взберемся туда по металлическим лесенкам, но так эвакуировать толпу нельзя. Дорожная полиция должна урегулировать главную артерию, на которую мы постараемся спокойно направить народ. Нет другого способа.

Когда они добираются до виадука, идущего параллельно дороге на Мину, все столбенеют. То, что открылось их глазам, оправдало самые худшие ожидания. На асфальте на расстоянии двухсот метров лежат паломники – в разорванных окровавленных одеждах, из их голов сочится кровь, с вывернутыми руками и ногами или же с открытыми ранами. Некоторые стонут или воют от боли и страха, часть из них двигается, другие же лежат недвижимо, и неизвестно, то ли они мертвы, то ли только потеряли сознание. В центре событий находится растоптанная, раздавленная масса, из которой струйками вытекает сукровица. Там уже не видно ни лиц, ни рук, ни тел – это гора размозженного мяса и сломанных костей. Те, кому удалось уйти живыми и не получить увечья, отдаляются от места катастрофы или стоят на безопасном расстоянии, не зная, что делать. По-прежнему там полно людей, но уже не столько, сколько было пять минут назад, когда оттуда вырвался Хамид.

– Приступаем к операции и стараемся очистить по крайней мере узкую тропинку к главному выходу, чтобы пропустить здоровых людей и получить возможность транспортировать раненых до машин скорой помощи, – решает руководитель операции, после чего обращается к Хамиду: – Как же все быстро произошло! Невообразимо, чтобы одна минута невнимания и утраты контроля повлекла за собой потери сотни человеческих жизней.

– Такова была воля Аллаха! – Хамид утешает его на мусульманский манер, хотя в душе он убежден, что причиной была халатность, за которую кто-то должен ответить.

– Поверь мне, доброволец, что мы не нуждаемся в твоей помощи. Надень свою одежду паломника и продолжай хадж, – уговаривает Хамида доктор.

– Я уже завершил паломничество, – коротко сообщает ему Хамид. – Проверю только, не было ли тут какого-либо теракта с применением взрывчатки, но не думаю. На этот раз виной всему человеческая слабость, а не ненависть и желание убивать, – говорит он, удаляясь от группы спасателей, которые присоединяются к своим коллегам, уже находящимся на месте, бросаясь на помощь пострадавшим.