Любовь Тильман - Книга Прощания

И, не влюбляясь в эту жизнь,

В любви ей признаваться снова.

И с неизбежностью смирять

Себя. Всё принимать двояко.

И жизнь с листвой соизмерять.

Смешно же я живу, однако…

Вам стала эта жизнь – чужой.

Вы охраняли свой покой.

Что делать?! Средь людей бывает…

Так стая, старых вожаков,

Деливших с нею стол и кров,

Но одряхлевших, изгоняет.

И забывает. Но грядёт

Для каждого его черёд,

Которого никто не ждёт.

Другая жизнь для вас – потеха.

Вы посмеялись лишь над ней,

Но горьким отголоском смеха

К вам всё вернётся от детей.

Вы и не мыслите об этом,

Как и они, в годах забвенья,

Что возвратятся гулким эхом,

Все беспристрастные решенья.

Душевные муки – когда застывают стихи,

И день и неделя… и нет ни единой строки.

Душевные муки – когда твой любимый с другой,

А только недавно тебя называл «дорогой».

Душевные муки – когда изменил твой супруг,

Когда твои дети тебя любят меньше подруг,

Когда не оценят ни жертву твою, ни талант,

Когда оболгут и тебя же во лжи обвинят…

Душевные муки – есть тьма бесконечных причин.

И только для горя – есть повод всего лишь один.

Выкручивай руки, рыдай, иль в тиши каменей,

От этой разлуки спасения нет у людей.

Для чувства сиротства не важен ни возраст, ни срок.

С пустеющей ветки ещё один сорван листок.

В отболевшем нелепом хаосе,

Где случаен был каждый ход,

Мне отснилась вчерашняя осень

И пунктиры скользящих вод.

Трепетали событий струны

И гудели все в разнобой.

Жизнь записывала, как руны,

Каждый ляпсус и промах мой.

Порождала Химер Ехидна,

Заводя каждый раз впросак,

И наивность была очевидна,

Как на лбу впечатанный знак.

Память боль по родным не студит,

Привнося в сны сознанья бред…

Я не спрашиваю: «Что будет?»,

Мне уже слишком много лет.

Мы мечемся то вверх, то вниз,

И как всегда спешим куда-то…

А в небе самолёт завис -

Большая точка невозврата.

Там столько разных дел и тем,

Имевших важное значенье,

Принципиальнейших дилемм…

Но обнулило всё мгновенье.

Уже неважно где, когда,

Кому, зачем… и что в остатке,

Лишь слёз солёная вода,

Да прошлых снимков отпечатки…

А мы по-прежнему бежим,

Должны успеть и то, и это…

Хоть на вопрос: Куда спешим?

Нет адекватного ответа.

Конурка съёмная. Всё выкинут потом.

Но может жёсткий диск хотя бы сохранится.

Вот старого письма последняя страница,

Копирую подряд… дни, ночи за компом,

Все документы мамы и отца,

Те снимки, где отец ещё младенцем….

Я словно бы себе, озябшим сердцем,

Предвижу приближение конца.

Уже и карт давно я не бросаю,

На памяти ещё кровит рубец

Последних, тех, что маме выпадали,

Газета, что уже не прочитали,

И вскрик: «Я умираю!

Всё! Конец!!!»

Сегодня снова время соберёт

Остатки отпылавшей теоремы

И обозначив вертикальный взлёт,

В задачи вставит старые дилеммы.

Все результаты прошлые не в счёт,

Всё устарело: формулы… значенья…

Лишь также сердце болью истечёт,

Не находя ни смысла, ни решенья.

Снова дрожит земля.

Падает Шар Земной.

Это была не я.

Это всё не со мной.

Мне улыбнись в глаза.

Вдаль не смотри. Зачем?!

Миг пролетел, а «за»

Слишком известно всем.

Тихо сойдут дожди,

Слёзы стирая с лиц.

Камнем застыл в груди

Жизней отбывших блиц.

Скоро и мы вослед,

В то, что не близь, не даль.

Плакаться смысла нет.

Листьям оставь печаль.

Посмотреть и убедиться,

Что пуста моя страница,

Пусто в сердце и Душе,

Всё приелось как клише.

Словом к слову прикасаюсь,

Улыбаюсь, восторгаюсь,

Как могу, пытаюсь жить…

Жаль лишь – некуда спешить.

Что поделать?! Завершаем мы маршрут…

Поседели уже даже наши внуки.

Всё стирается. И вскоре нас сотрут.

Ни один не избежал ещё разлуки.

Листья падают. На них растут грибы,

Насекомые, цветут лесные травы…

Жизнь – хмельной бокал божественной отравы.

Не найти противоядий у судьбы.

В будке суфлёра ответ таится:

Жизнь – замусоленная страница…

Можешь ругаться, можешь молиться,

Этот спектакль всё равно состоится.

Из века в век, он не сходит со сцены,

Всё те же маски и те же цены.

Тот же сценарий мир исполняет…

Лишь декорации время меняет.