Роберт Шареноу - Берлинский боксерский клуб [litres]

– А как же ты? – спросил я.

– Я приеду к вам, как только ваш отец окажется на свободе.

– Не хочу жить в Америке, – захныкала Хильди. – Хочу с тобой.

– Нельзя. Ваш отъезд тщательно спланирован.

– Но мы же не могли себе позволить…

– Макс великодушно одолжил нам денег и достал билеты.

Наш теплоход, по случайному совпадению называвшийся «Америка», отплывал из Гамбурга уже на следующий день. Все произошло так стремительно, что я не успел ни с кем не попрощаться. В Берлине оставались два дорогих мне человека – Неблих и Графиня. Я послал им на прощание по записке, а Неблиху – еще и первый комикс о приключениях Полукровки. Мне хотелось думать, что позже я сумею списаться с ними обоими из Тампы.

Макс и мама поехали проводить нас до Гамбурга. Мама всю дорогу не отрывала тревожного взгляда от двери купе. Даже кондуктор, который пришел забрать наши билеты, не на шутку ее перепугал.

Примерно через час после отправления Макс вышел в уборную, и, едва мы остались втроем, на пороге нашего купе возникли два сотрудника гестапо. Высокий очкарик и полный коротышка, оба были в черных мундирах и фуражках с черепом и костями.

– Guten Morgen [58] Доброе утро (нем.). , – поздоровался высокий. – Ваши документы, пожалуйста.

– Конечно, – сказала мама и протянула гестаповцу свой паспорт.

Я заметил, что у нее дрожат руки, и строго на нее посмотрел, как будто в ее воле было унять дрожь.

– Дети, а ваши? – сказал коротышка.

Его взгляд скользнул по мне и задержался на Хильди. Она склонила голову и уткнулась взглядом в собственные коленки.

Мама кивнула, и мы отдали ему документы. Первое, что видел гестаповец, открывая наши паспорта, был яркий красный штамп «еврей».

– Куда направляемся? – спросил высокий.

– В Гамбург, – ответил я.

– А конечный пункт назначения?

– Дети едут в Америку.

– В Америку? Слыхал, там самое место для расово неполноценных детей вроде ваших, – сказал высокий. – А вы почему с ними не едете?

Мама прикусила нижнюю губу, не зная, что ответить. Упоминать про отца, разумеется, было нельзя.

– Мне необходимо завершить дела, – сказала она.

– Что за дела? – спросил высокий.

– Что за дела? – повторила за ним мама.

– Именно. По-моему, это очень простой вопрос.

Мама, не мигая, смотрела на гестаповца, но ответа придумать не могла. Тут из уборной вернулся Макс.

– Что-то не так? – спросил он.

У коротышки при виде Макса чуть глаза на лоб не полезли.

– Герр Шмелинг, – произнес он восторженно, – большая честь для меня…

Он протянул руку, и Макс ее пожал. У высокого гестаповца появление Макса чрезмерного восторга не вызвало. Макс сам подал ему руку, гестаповец солидно принял рукопожатие.

– Мы всего лишь знакомимся с вашими спутниками, – сказал он сухо.

– Это жена моего делового партнера.

– Скажите на милость.

– Смею заверить, никаких нарушений тут быть не может.

– Герр Шмелинг, вы не дадите автограф? – попросил коротышка-гестаповец. – Для моего сына.

– С удовольствием, – сказал Макс и достал из внутреннего кармана пиджака авторучку и маленький блокнот. – Как его зовут?

– Рудольф.

Высокий гестаповец вдруг рассмеялся.

– Ха-ха, Рудольф! Это его самого так зовут. А сын у него Фридрих.

Рудольф залился краской.

– Ну да, я тоже хочу получить автограф. А что в этом такого?

– Ничего абсолютно, – сказал Макс и расписался на двух страничках блокнота. – Держите.

– Danke [59] Благодарю (нем.). .

– А для ваших детей? – обратился Макс к высокому.

– У меня детей нет, – отрывисто ответил тот.

– А для вас самого?

– Не надо. – Гестаповец повернулся к маме. – Могу я поинтересоваться, чем вы с мужем зарабатываете на жизнь?

Мама замешкалась с ответом. Хильди сунула руку мне в ладонь.

– Ее муж, герр Штерн, торгует предметами искусства, – включился в разговор Макс. – А фрау Штерн по профессии декоратор. Они помогали нам с женой обставить наш загородный дом.

– Это действительно так?

– Разумеется. И, кстати, работа супругов Штерн так понравилась Магде Геббельс, когда они с рейхсминистром последний раз были у нас в гостях, что она захотела пригласить их разработать проект реконструкции своего берлинского дома.

– Дома рейхсминистра Геббельса?

– Да. Мы с фрау Магдой пару раз встречались по поводу проекта, – сказала мама.

– Рейхсминистр с женой задумали устроить у себя в доме кинозал, – добавил Макс. – Результат обещает быть весьма умопомрачительным.