Дэвид Духовны - Мисс Подземка

На путях подземки Эмер не оказывалась никогда. Здесь было темно и жарко, грязь вроде бы осевшая, но какая-то рыхлая. Даже у развалин бывают развалины. Пришлось протискиваться вдоль стены, пока не кончился головной вагон, прежде чем стало видно открытые рельсы.

Тоннель показался просторнее, когда она там очутилась, он больше походил на пещеру, чем на что-то рукотворное. Эти тоннели вырыли в 1904 году, и здешняя сокрытая, век с лишним гниющая мерзость грозилась перегрузить и без того лихорадочное воображение Эмер. Грязные лампочки вдоль путей сеяли какой-никакой свет. Эмер боялась оказаться раздавленной, но понимала, что фары поезда, движущегося по темным путям, она увидит и сможет вовремя убраться прочь. Какая там ближайшая станция, она не знала. Мысли у нее так далеко вперед не забегали – да вообще Эмер не думала о дальнейшем. Просто шла на свет, что слабо пробивался из-за изгиба тоннеля в сотне ярдов впереди.

Старалась не смотреть под ноги и не позволяла поглотить себя страху, какой порождали шорохи вокруг: кто-то прыскал во все стороны, мелькали тени – наверняка крысы. Крысы – самое обыденное объяснение шумам и движениям, другие варианты гораздо гаже и жутче. Здесь было навалом признаков жизни – даже чересчур. Эмер никогда бы не подумала, что мысли об исполинских крысах под ногами способны ее успокаивать, а вот поди ж ты. Ну почти.

Она двигалась по дуге к свету и увидела, что впереди – станция-призрак “Восемнадцатая улица”. Но не успела Эмер вылезти на платформу, как неуклюжее, угловатое движение – словно пробуждались ото сна крупные животные, не крысы, – привлекло ее взгляд, и у Эмер перехватило дух. Она обернулась и увидела фигуру, вроде мужскую или медвежью; та медленно приближалась. Глаза все больше привыкали к темноте тоннеля, и все больше силуэтов Эмер замечала, то были люди, мужчины, женщины, а еще – небольшие палатки. Что-то вроде лагеря. Должно быть, одна из общин бомжей, о которых она читала, они как-то переживают зимы, лета и попытки изгнания из тоннелей. Наверное, лучше дома для забытых призраков среди нас, чем станция-призрак, и не придумать.

Громоздкий мужчина приблизился. И нету больше под рукой аварийного тормоза. Мужчина ярко осветил лицо Эмер, ослепил ее – у него был с собой мобильный телефон с фонариком, ну разумеется, конечно же, у бездомного есть смартфон. Бездомный сгреб Эмер в охапку, легко, как рюкзак, закинул на плечо, зажал ручищей размером со сковородку ей рот, нос и глаза. Сверхъестественно силен оказался и перемещался с невероятной, дерганой прытью хищника из какого-нибудь ужастика. Понес Эмер вглубь тоннеля, прочь от света на путях.

Эмер, стиснутая в его подвижных объятиях, ощущала настоящий, сосредоточенный, заостренный страх; от мужчины несло мочой, дерьмом и прелью давно не мытого хомо сапиенс . К горлу поднялась желчь.

– Прошу вас, не обижайте меня, – проговорила Эмер.

Наконец он поставил ее на землю. Она не понимала, где находится, но разглядела, что вокруг этот вот лагерь, что ли. В заброшенном тоннеле жило двадцать то ли тридцать человек и сколько-то собак… нет, погодите – Эмер попыталась себя успокоить, – то, что казалось собаками… аллигаторы? Беловато-желтые аллигаторы, мифические аллигаторы-альбиносы, штук пять-шесть в самодельном загончике. Она слыхала все эти байки с самого детства – о шумихе 1950-х вокруг детенышей ручных аллигаторов, о том, как люди смывали в унитаз растущих зверей, когда те переставали быть миленькими, и, как гласила легенда, амфибии выжили в канализации.

Вплоть до последних нескольких месяцев Эмер считала все это мифом. Ее ум немедленно принялся вписывать эту возможность в новую картину мира. Все сходится по смыслу: аллигаторы стали альбиносами, они же никогда света дневного не видели – что и славно. Тут она поймала себя на том, что у нее сходится по смыслу там, где полная бессмыслица. Поразительно, как приспосабливается жизнь, во всем этом есть научная логика, трали-вали, – но белые ящеры на вид были ужасны. Мельче и не такие мускулистые, как их собратья из наземных болот, зато жуткие, отвратительные, цвета дохлой рыбы.

Все вокруг освещалось свечами и мобильными телефонами. На стенах росписи, вроде наскальных, эдакий гибрид рисунков из Альтамиры с граффити Кита Хэринга [191] Кит Хэринг (1958–1990) – американский художник, скульптор, активист. . Многие изображения были грубыми потешными приветами поп-культуре, пантеон-мешанина – много Майкла Джексона, Принса, что-то из “Игр престолов”, Курта Кобейна, – но попадалось и похожее на египетских богов: тела людей с головами этих вот аллигаторов-альбиносов. Будто аллигатор был у этих людей тотемом.