Хелен Джонс - Если ты мне веришь

Я посмотрела на Люсинду. Она, кажется, совсем не ждала от меня ответа, чем очень обрадовала. Тетушка, что есть мочи, вытянула худощавые ноги вперед, чтобы хоть как то размяться, и с великим наслаждением любовалась на макушки старых деревьев.

— А тут и вправду удивительно, милая, — уже громче проговорила она, — словно действует успокаивающе на весь организм. Ты была права: я просто обязана была посидеть здесь хоть несколько минут.

После этих слов, Люсинда потянулась и достала руками колени, а затем резко разогнула спину, всматриваясь в меня.

Я согласно закивала головой, хотя цель нашей прогулки и заключалась в совершенно ином.

— Ну, так, идем домой? — Люсинда посмотрела на меня все с тем же детским лицом, но уже беспечным. Словно все проблемы вмиг ушли, а если некоторые и остались, то тетушки не было никакого дела до них. Это ее ни касалось. Может, она бы тогда и не вспомнила, что такое проблемы вообще. Поэтому этот парк был действительно волшебным.

Люсинда не стала тогда спрашивать, где же то, зачем мы пришли. Она не стала смеяться надо мной, не стала плакать за меня. Наверное, она специально не придала моим словам никакого значения, считая, что этим лишь испортит совсемтную прогулку.

— Нет, тетушка! — воскликнула я и снова обернулась, в надежде, что мы увидем все же то, ради чего туда пришли.

Люсинда вздрогнула и прижала указательный палец к губам, прося меня вести себя тише. Ей будто в тот момент было совершенно плевать на меня и мои чувства, она лишь наслаждалась тишиной парка.

Но это только разозлило меня. И даже тот парк уже не действовал на меня так благотворно, как он действовал на Люсинду.

— Хорошо, — согласилась тетушка, — посидим еще чуть — чуть. Она взглянула на меня и, увидев, что я довольна тем, что одержала победу, добавила, — только совсем недолго. Иначе мои ноги превратяться в две сосульки.

Мне пришлось улыбнуться, давая понять, что шутка тетушки удалась. И Люсинда продолжила дальше наслаждаться тишиной.

Я вспомнила, что взяла с собой пакет со свежими крекерами — любимое лакомство того зверя, и тут же с жутким шорохом достала его. Тетя не подала виду моим швыряниям, и мне пришлось ее оторвать от столь веселого занятия, как любование тишиной.

— Угощайтесь, — протянула я руку с пакетом. Люсинда взяла несколько штук и, молча, продолжила свое занятие.

Тишину нарушал хруст крекеров, издававшийся от нас, а запах мокрой листвы приглушал запах соленого печенья. Погода и впрямь была холодной, и поэтому мы быстро начали замерзать.

Наконец, засунув руку в пакет и, не обнаружив там ни одного крекера, Люсинда жалобно проговорила:

— Крис, пошли уже домой?

Я понимала, что нам пора идти. Время было достаточно позднее, крекеров не осталось и вероятность, что конь появиться, постепенно уменьшалась. Мне не хотелось просто так уходить из парка. Ни с чем. Я чувствовала себя обделенной, ненужной. Но во мне сидела злость, во мне сидела обида, которое начала заполнять мое тело от кончиков ног и дошла до самого сердца.

Люсинда привстала, поправив свой ярко — красный плащ:

— Ну же, Кристен. Дома я налью тебе чая с лимоном, он успокаивает не хуже этого парка, — задорно проговорила она и протянула руку.

— Но как же он? — с грустью проговорила я, не обращая внимания на жест помощи тетушки, чем рассердила ее.

— Кто он? — резко спросила она и тут же ответила, — ах, ты все о своем летающем коне? Милая, тебе не кажется, что ты слишком зачиталась сказок? — Люсинда проговорила это так, будто уже тогда меня считала свихнутой, — может тебе это приснилось или просто показалось, — утвердительно закончила она, будто точно знала, в чем дело. Но я все еще протестовала:

— Но тетя Люсинда! Я летала на нем! Это правда! Чистая правда! — прокричала я, захлебываясь от комка слез, подступивших к горлу. Тетушка скривила губы, насколько это только было возможно и, скрестив руки на груди, строго сказала:

— Кристен, мы закроем эту тему прямо сейчас. И я не хочу больше слышать ни о какой подобной ерунде, тебе ясно?

Я тоже скрестила руки и чуть отвернулась от тетушки, показывая свою непокорность, чем еще больше разозлила женщину.

— Иначе что? — обиженно спросила я через плечо.

Люсинда на несколько секунд замолчала, но все же нашла, что сказать. И она попала прямо в точку. Мне нужно было поверить ее словам, остановиться на этом. Но я в тот день еще не понимала истинного значения сказанных слов, и на ее фразу: «Иначе тебе придется в дальнейшем лежать в психлечебнице, чтобы ты научилась вести себя как взрослый человек», лишь ухмыльнулась.