Дарья Сойфер - Лайки вместо цветов

Виктория Ланская: Привет. Сегодня?

Я: А почему бы и нет? У тебя другие планы?

Виктория Ланская: Нет. Давай.

Я: Во сколько?

Виктория Ланская: В 7:30 в «Шоколадофф» устроит?

Как она себе это представляет? Полтора часа просидит там с одним парнем, потом выпроводит его – и примет другого? Зачем ей это? Почему она так быстро согласилась? Нет, с одной стороны, Матвей был, конечно, рад, что ему удалось найти Леру и уговорить на встречу. С другой – его страшно настораживало происходящее. Может, она страдает биполярным расстройством? Может, она мошенница? Аферистка? Маньячка? Мужененавистница – или, наоборот, нимфоманка? Кто ты, Лера Иванова?

Матвей должен был это выяснить. В какой-то момент она превратилась для него в головоломку, которую надо сложить. А Соломатин на дух не переносил неразрешённых вопросов и привык всё и всегда доводить до конца. И не собирался делать исключение для какой-то там кучерявой валькирии, которой вздумалось поморочить ему голову.

Он взял из бардачка тёмные очки и шапку, вышел из машины и направился прямиком в «Шоколадофф». Выбрал столик у стены ближе к углу. Чтобы видеть Леру и при этом не привлекать её внимания. И принялся наблюдать.

Не прошло и получаса, как у Леры зазвонил телефон. Она ответила, весьма убедительно изобразила удивление и что-то наплела холёному парню. Он рассчитался, расцеловался с ней в обе щеки, – чтоб его! – и двинулся на выход, а Лера, перекинув сумочку через плечо, – в уборную. Там Матвей и хотел её поймать, но не тут-то было.

Стоило хлыщу исчезнуть за дверью, как Лера вышла из туалета и вернулась за тот же столик. Попросила меню и сверилась с часами. То ли парень ей чем-то не угодил – и тут Матвей был с ней полностью солидарен, – то ли она ждала кого-то ещё.

Соломатин обратился к «свайперу»:

Я: А хочешь, я приеду прямо сейчас?

Телефон Леры звякнул сообщением, и она взяла его в руки. Это точно была она, никаких сестёр-близнецов!

Виктория Ланская: Прости, освобожусь не раньше 7:30.

А вот это уже интересно!

Как выяснилось, насчёт плотного графика Лера не соврала. Спустя пять минут после ухода первого «свиданца» к ней подкатил другой. Невысокий, полненький и какой-то печальный. Словно ослик Иа в теле взрослого мужчины. В старом свитере и дешёвых ботинках. То есть это не было рейдом по миллионерам.

Лера заказала воды, видимо, решила не смущать бедолагу. Он же что-то долго шёпотом обсуждал с официантом, вытащил из кармана смятый купон, и вскоре ему принесли чай с пакетиком. «Иа» безумно смущался, сбивчиво рассказывал Лере какую-то, очевидно, очень грустную историю, потому что слушала она, сочувственно склонив голову набок. И теперь Лера не источала сарказм и скепсис, не пыталась что-то доказать собеседнику или уделать его, уложив на обе лопатки.

Она могла быть мягкой, спокойной и доброжелательной. Матвей видел это собственными глазами. И снова не смог объяснить себе, почему именно с ним она проявила чудеса дурного характера.

Соломатин наблюдал за ней и невольно любовался. Лера была живая и какая-то… Самобытная, что ли. Горящие глаза, подвижная мимика, порывистые жесты… Матвею хотелось, чтобы она и его слушала вот так же, с интересом. Сочувствовала, впитывала, кивала, спорила… Улыбалась. Он видел, что ни о каком сексуальном притяжении между ней и её печальным собеседником нет и речи, и всё равно ревновал. Злился на себя, не понимал, не находил объяснений – и всё равно ревновал. Хотел подскочить, вытянуть мужичка за шиворот из-за стола, пихнуть ему денег, чтобы он купил уже нормальный свитер и ботинки, – и прогнать куда подальше. Но приходилось держать себя в руках и просто смотреть.

Без пяти семь Лерин телефон зазвонил снова, и история повторилась. Убедительно разыгранная драма, вежливое прощание – и побег в уборную. И уже теперь Матвей не сомневался, что будет ещё один. По полчаса на человека – что ж. Пускай. Главное не то, кто будет до, а то, кто станет последним.

Третьим оказался качок. Но настолько странный, что Матвей удивился, как его вообще пускают в спортзал. Искусственный загар и лоснящееся от крема лицо. Соломатин щурился, пытаясь рассмотреть, есть ли следы хирургического вмешательства и ботокса, или губы качка распухли сами по себе, приобретя женственный объём. Словом, мужчина, который пришёл к Лере третьим, сильно напоминал либо трансвестита, которого ненароком заперли в комнате с силовыми тренажёрами, либо женщину-тяжелоатлетку.