Ринат Валиуллин - Безумие [litres]

– Будь ты романтик, я бы тебе не то что моего характера, даже моей красоты не доверила бы.

– Ты имеешь в виду наше вместежительство? Я бы мог писать тебе стихи. Может быть, даже романы.

– Романы не надо писать, их надо жить.

Мне не давал покоя Клим, который стал писателем. По пути на работу я заехал в книжный. Остановился у самого входа. Песня закончилась, постепенно сойдя на нет, будто музыкант спокойно собрал свои инструменты, накинул фрак и ушёл, он ушёл насовсем, а музыка осталась, как от иного писателя – целая библиотека слов. Нам кажется, он их выписывал старательно, нет, в том-то и дело, что нет. Всему виною талант, он просто вытряхнул творца из своей души, как из сумки, котомки. Тот очнулся на асфальте своих рассуждений, или хуже того – в камере своих умозаключений. Рядом разбросаны буквы, писатель давай собирать их, в том замечательном порядке, который нас пленил. Я редко там бывал, в книжных. Пахло буквами. Нашёл его букву, потом книгу своего однокурсника. Полистал, оказалось, что и рисунки в книге тоже были Клима. В них зашифрованы скрытые эротические фантазии. «Хорошо, что мысли лишены голоса, образы возникают, но молча». Я вспомнил Марса: «Ты не думай, что он весь проницательный и далёкий, Клим – тот ещё циник. Вот, говорит, новый роман написал, надо было двери в квартире поменять». На первой странице я наткнулся на эпиграф: Слово – полуфабрикат, его нужно уметь приготовить и подать, чтобы съели.

Почерк был приятный, любовный и с огоньком:

– Окно закрой.

– Ты про форточку?

– Я про windows.

Чувствовалось по манере письма, что душа Клима была молода, даже прыщава, а у духа едва ли начала пробиваться щетина. В общем, я купил Достоевского. «Здесь вам не щетина, а целая борода, выдержанная философски, на собственном соку». Вышел из магазина, нашёл свою машину и забрался в неё. Усадил Достоевского на заднее сиденье. Всю дорогу он молчал, а с Климом пришлось бы болтать непонятно о чём, мне было спокойно от векового молчания классика.

Я перестал смотреть на дорогу, глядел по сторонам, полностью отдав инициативу своей жене, она весело рулила. Внутри неё мой сын или дочь, как я мог ругать её. Это было всё равно что бить собственных детей.

– Будь я одна сейчас, я бы разговаривала сама с собой.

– Или ругалась бы на других.

– Ну, не без этого.

– Тебе уже есть с кем общаться.

– Плод сейчас уже с виноградинку, у него есть ручки и ножки, а в 16 недель – с авокадо.

– Авокадо – хорошее имя.

– Скорее профессия.

Я смотрел на её профиль, серьёзный слишком и от этого ещё более изящный и очаровательный. Он уверенно рассекал фон города, который отставал за окном.

– Если бы ещё пешеходы светились в темноте.

– Мужчины или женщины? – крутил я церебрально что-то своё.

– Конечно, мужчины, женщины мне не нужны.

– А мужчины нужны?

– Лишним не будет уж точно.

– Этот подойдёт? – указал я на гаишника, который проводил нас взглядом.

– Нет, слишком в форме. К тому же на службе.

– Так какой мужчина тебе нужен?

– Хорошо бы мужчину сильного, сильного настолько, чтобы мог уступить. Не как этот, – указала мне на соседнюю машину, что сигналила сбоку. – Будет мне тут ещё бибикать.

– А вдруг там женщина?

– Нет, женщины обычно не сигналят, они могут матюгнуться про себя, но сигналить не будут. Чего по пустякам тревожить общественность. Нашёл место, – оторвала меня от ночного пейзажа жена. Мы стояли на перекрёстке. Из впередиидущей машины вывалился мужчина и начал ссать на колесо машины, в которой сидел.

– Ого, приспичило.

Этого мужику показалось мало, он пошёл на середину дороги, всё ещё поливая мостовую. В этот момент, чтобы уйти от столкновения с этим «пожарником», синий «форд», летевший на мигающий зелёный, врезался в светофор, и его развернуло. Мужик всё ещё поливал. «Форд» смотрел на него удивлённым взглядом, на его переносице возникла морщина, а фары поднялись кверху. Водитель выбрался из покорёженной машины. Светофор нагнулся, будто хотел что-то шепнуть ему на ушко, очень личное. Снизу из-под бампера «форда» потекло.

– Прямо общественный туалет устроили, – повернула налево, как ни в чём не бывало, жена.

– Может, остановимся? – спросил я.

– Ты тоже хочешь что ли? – переключилась на вторую Шила. – Потерпи до дома.

– Чем занят?

– На работе. Убиваю время.

– Не жалко?

– Если я его не убью, то оно прикончит меня. У нас борьба. Это держит меня на плаву.