Ринат Валиуллин - Безумие [litres]

Из окна на меня падает взгляд. Точнее, его осколки. Он ещё раньше разбит на множество прекрасных зданий. Он теряется, пытаясь ухватиться за барокко, он повис на балясине, ангелы смотрят на него, купидоны смеются. Он ищет спасения во мне. Все органы чувств напоказ: уши торчком, нос, как у ястреба, глаза навыкате. Жить с таким лицом надо было набраться смелости. Уродство и сексуальность – хорошее соседство, всегда можно постучаться в стенку второй: хватит уже, я хочу спать, но не знаю, кто на это решится. «Бедная, бедная Лиза. Я тебя спасу», – отбросив всякое чувство такта, я тоже пялюсь в ответ. Но скоро силуэт исчезает, только волна тюля, словно белое пенящееся кружевами море, поглощает видение. Окно опустело, будто глаз покинул зрачок… «Действительно отель», – приблизившись к зданию, прочёл на табличке парадного входа.

Иду дальше. Мне уже почти 30, а я все ещё не знаю, нужен я кому-нибудь или нет. Нужен я жене или нет, вот она мне очень нужна была… есть, будет. Сейчас, по крайней мере. Было такое ощущение, будто я лез через забор и зацепился за гвоздь штаниной, так и повис одной ногой на земле.

Я понимаю, как ей было не полюбить такого урода, как я. И вот уже суббота тащила нас за руку через весь город, через бары, улицы, площади, набережные, к воскресенью. Будет воскресенье мы воскреснем вновь, вместо кофе хлебнув не из чашечки, а прямо из банки, рассолу. Сушит? Да… И меня. Пить надо меньше. Я старался ради тебя. Я хотел, чтобы ты выглядела сегодня лучше.

«Я без ног». – «Как? Мне они так нравились». Шила засмеялась. Мы ложились уставшие прямо на белеющие простыни рассвета. Чтобы там расщепить на атомы наши оставшиеся чувства. Мои пальцы танцуя снимали бюстгальтер, как проститутку на красивом бульваре её вечернего тела. Это была настоящая химическая реакция, в результате выпадал осадком оргазм. Лицо её в отличие от моего было правильное, словно сонет. Я возвращался к нему снова и снова: кольцевая рифма. Я возвращался к ней снова и снова, это было похоже на вечную прогулку по Садовому кольцу, она заблудила меня в своём роскошном саду…

– В твоём саду всё время весна.

– Кончай паясничать, – установила своё сакраментальное Шила, возведя на постамент несусветной глупости. – Время никого не жалеет. Жалеть не перспективно.

Я сел в свою миниатюрную квартирку и поехал на работу. На дороге штормило утренней нервозностью. Мой корабль болтало в потоке машин, невзирая на заторы, он упорно шёл к цели, шёл по волнам радио.

Я слушал, как сердобольные водители звонили в студию, рассказать о пробках на дорогах. Оказалось, всё гораздо корыстней, чем я думал, каждый из них мечтал сорвать куш – бак бензина. Я избавился от корысти и переключил. Здесь надо было продолжить стишок: вы бывали когда-нибудь в комнате смеха, вот где…

– А вот ещё один интересный, – докладывал ди-джей, – вы бывали когда-нибудь в женщине, вот где доброе тёплое вечное.

Вы бывали когда-нибудь в вытрезвителе, хотя бы зрителем.

Вы бывали когда-нибудь в стриптиз-клубе, вот где рискуют, жо… выручку чуют.

«Ну, это грязновато». – «Хотя не лишено правды», – рассуждали ведущие меж собой.

Вы бывали когда-нибудь счастливы, нет, а жаль, я бы на вашем месте участвовал.

Уши погрязли в децибелах высоких голосов ведущих. Даже глаза заложило. По радио передавали классику. Я сомневался между Чайковским и Прокофьевым. Словно я был на кухне и выбирал из двух напитков. И, не найдя точный ответ, перекладывал ответственность на жену: «Чай или кофе?» Жены рядом не было. Были пассажиры, которые вышли из трамвая и переходили передо мною дорогу. Приятно было наблюдать, как в солнцем залитом городе, сквозь серый асфальт, словно весенние цветы, прорастали женственность и мужество. Они росли навстречу друг другу. Наконец, пешеходы кончились. Я включил первую и отпустил сцепление. Впереди меня ехала зелёная машина, цвета сочной травы, по форме напоминающая земноводное, на стекло был приклеен каблучок и во всю панораму телефон с объявлением: «Ищу мужчину, который ищет меня». Я приблизился к лягушке вплотную. Стоило только нажать на её антикрыло на багажнике, и она прыгнет сразу через несколько машин, вспомнил я бумажных лягушек, которых складывали из бумаги в детстве. Я, правда, склонен был только к самолётостроению, у меня даже кораблики не получились. «А если поцеловать, то может превратиться в прекрасную Василису или Свету, или Олю, в Шилу вряд ли, кишка тонка, у этой не хватит силёнок, лошадиных», – мелькнуло у меня в голове, когда я уже обгонял зелёное чудо, за рулём которого сидела милая девушка, настолько милая, что любому захотелось бы отстать, чтобы записать телефон.