Ринат Валиуллин - Безумие [litres]

Скоро яичница шкворчала на сковороде, словно мнущаяся в руках амальгама фольги. Я выбросил в ведро обёртку от плитки, шоколад весело плавился у меня во рту. Зубы и дёсны с удовольствием боролись со сладкой тягучей манной. Конечно, надо было начать с яйца, но я, не сдержавшись, сунул себе в рот остаток плитки шоколада. «Киндер-сюрприз». Я снял с плиты накалившуюся сковороду, вернул яйца холодильнику. Жарить яичницу передумал. Желание перебил шоколад. Заварил чай.

– Есть хочешь? – вздохнул я шоколадом на собаку. – Чего спрашивать, конечно, хочешь, – взял я упаковку его хлопьев и засыпал в кормушку. Джек подошёл, понюхал и начал закусывать еду краем пасти, будто извиняясь за то, что причиняет ей боль. Затем он отбросил комплексы и стал жевать уверенно, жмурясь от удовольствия при каждом смыкании челюстей.

Бар служил броском через стеклянные Альпы бокалов на Запад, переходом из совкового состояния в демократическое общество, пусть даже и подшофе… Кружки на столах, будто стеклянные трубы на фабрике хмеля, дымят медленно пеной, которая трескается миллионами пузырьков, будто кто-то забрался в её целлофановую середину и сидит там и лопает их со страшной скоростью пальцами, нажимая на подушечки. Но звук этот тонет в гуле. Стая, гудящая, мужчин, опустив свои хоботки, они сосут пиво из кегов, они редуцируют его в своё торжество духа. Для кого-то процесс адаптации занимает одну кружку, кому-то необходимо две. Так или иначе все приходят к одному знаменателю. Я тоже подошёл к стойке.

Стул, пропивший спинку, покорно принял мой зад, я достал из кармана всё ту же биржу, но её теперь не хватает даже на кружку пива, жажда сильнее меня, я словно путник в пустыне с караваном золота – готов поменять его в огранке верблюда на глоток воды. Потом я вытянул ещё две купюры, достал и поставил на кон: «Ставлю на Гиннесс в первом заезде». – «Гиннесс?» – не понял меня бармен. – «Да», – кивнул я ему. Бармен был высокий и чёрный, афроамериканец русского изготовления, сгрёб все три биржи и поставил передо мной пепельницу. «Твоё дело табак», – подумал я за него. Он улыбнулся белым забором зубов, стал вытягивать из крана тёмную жирную нить и топить ею в бокале бесшабашные пузырьки. Казалось, бармен пытался что-то сплести из этого волокна. Было в нём нечто дьявольское. Пузырьки весело всплывали и быстро гребли к берегу. Их счастье было в том, что они умели плавать. Некоторые лопались раньше. Я взял кружку и вдохнул их дух, потом глотнул пива и улыбнулся белой эмали бармена. Я заказал кольца кальмаров и хлебцы с чесноком и отошёл от стойки, подняв перед собой ледяной бокал, будто нёс в руке своё холодное сердце. Сел подальше от экрана, где суетился футбол. Рядом англичане метали дротики и дифтонги. Они громко комментировали после каждого броска, после трёх неспешным ирландским произношением несли свои тела к мишени снимать урожай стрел. Как и в жизни, здесь важно было не просто попасть в яблочко, надо было, чтобы это яблочко принесло как можно больше очков. Попадёшь не в своё яблочко, и пиши пропало. Партия проиграна. «Будь они циничнее, могли бы метать в экран, по которому бегали футболисты, всё же хоть какое-то разнообразие, глядишь, и игра оживилась бы», – ухмыльнулся я про себя после второй кружки пива. Алкоголь делал мой мозг более развязанным, он ломал рамки, стереотипы, законы.

В кармане завибрировала жена. Вместе с ней завибрировал весь бар, наши забили гол.

– Плохо слышно, хочешь, я тебе перезвоню… – кричал я ей в трубку.

– Давай.

– Завтра, в это же время.

– Шуточки твои меня не возбуждают.

– А что тебя возбуждает?

– Это сложный вопрос. Точнее сказать, он лёгкий, когда ты в контексте.

– В постели?

– Да причём здесь постель. Я же говорю, что ты не в контексте. Чтобы возбудиться, мне постель не нужна.

– Сейчас я почувствую себя ущербным.

– Подожди, я тебе перезвоню, – засмеялась она и добавила: – 1:1.

Я с удивлением обнаружил, как легко Шила угадала счёт, потому что глаза мои зацепились за две единицы на экране, словно две штанги одних ворот. «Женщины, конечно, не умнее нас, но зато у них есть интуиция, которой они, словно хвостом, запросто могут отбросить все наши умозаключения».

– Кем ты себя возомнила?

– Женщиной.

– Нет, ты не женщина, ты биологически активная добавка, БАД, без которой жизнь пуста.

– А ты как БДСМ.

– То есть я уже в контексте?

– Да, да, ты в деле. Приезжай, если сможешь.