Юлия Монакова - Над студёной водой

Их нынешнее общение с Димкой можно было назвать минимальным, почти формальным. Он всё ещё находился на своих соревнованиях в Стамбуле и старался лишний раз не надоедать Асе чрезмерной обеспокоенностью и тревожно-озабоченными расспросами, как она, с кем и чем в данный момент занимается.

Ася, конечно же, знала его от и до – и вполне могла себе представить, чего ему стоит такая тактичность. Она представляла, как он по ней соскучился (да она и сама скучала, чего лукавить) – наверняка на стенку был готов лезть с тоски. Но виду он не подавал, держался достойно: доброе утро, как прошёл твой день, спокойной ночи, люблю тебя – вот и всё общение. Ася, в свою очередь, отвечала на эти сообщения да изредка слала ему фотографии чудесных местных пейзажей и кадры со съёмок. При этом старалась, разумеется, чтобы на этих кадрах – упаси боже – ненароком не оказался Белецкий. Конечно, Димка и сам мог погуглить состав съёмочной группы, но она предпочитала не будить лихо, зная о безумной ревности своего возлюбленного.

Сейчас же она не стала ничего писать, а просто набрала его номер. Димка ужасно удивился и обрадовался её звонку.

– Не отвлекаю? – спросила она без долгих предисловий. – Дим, когда твои соревнования заканчиваются?

– В конце недели, а что?

– Ты можешь потом сразу же приехать? Я имею в виду, сюда, ко мне.

– Что случилось? – испугался он.

– Это не телефонный разговор. Но мне крайне необходимо твоё присутствие и… твоя всесторонняя поддержка тоже.

– Тебя там никто не обидел? – спросил он немного напряжённо. Ася прекрасно знала эти его интонации, несущие подтекст «скажи только, кто посмел – и я ему башку отгрызу».

– Нет. Со мной всё в полном порядке, – заверила она.

– А с Нелей виделась?

– Да. И со Стасом тоже, если ты хочешь об этом спросить, но не решаешься. У них всё отлично. А приехать я тебя прошу совершенно по другому вопросу.

– Хорошо, я буду, – коротко сказал Димка, а затем вдруг начал быстро прощаться. – Извини, мне уже пора бежать. Зовут…

– Конечно, – согласилась Ася. – До скорого.

Ей показалось, что за кадром зазвенел женский смех. Это не слишком удивило Асю – естественно, что на соревнованиях Димка тусуется не один, а в большой компании. Она же тоже постоянно вращается среди людей, в том числе мужчин.

Но сейчас Ася вдруг впервые подумала: а что, если Димка кем-нибудь увлечётся, пока они так далеко друг от друга? Ведь она, прямо скажем, тоже не образец добродетели – пусть её непонятное чувство к Белецкому всего лишь морок, но разве не забывает она напрочь о Димке в те моменты, когда Белецкий находится с ней рядом? Мог ведь и Димка тоже встретить какую-нибудь симпатичную каратисточку на этих соревнованиях… Хотя он всегда говорил, что подобный спорт убивает женственность. Ну ладно, пусть не каратистку, но… просто какую-нибудь девушку. Он привлекательный парень, видный, сильный, независимый, уверенный в себе… Женщины обычно слетаются на таких, как пчёлы на цветок.

Асе стало неприятно от подобного предположения, как будто покусились на её собственность. Но больше всего её сейчас испугало другое. А что, если она обратится к Димке с просьбой о браке и усыновлении, а он даст ей от ворот поворот? Вдруг у него давно уже всё к ней перегорело, как у неё перегорело, допустим, к тому же Стасу?

Обдумав эту вероятность со всех сторон, Ася с удивлением поняла, что решимости по поводу усыновления Никитки у неё не убавилось. Для себя она уже практически определилась. И даже если… даже если Димка будет против… что ж, значит – ей придётся воспитывать мальчика одной. Но она вытащит его отсюда, чего бы ей это ни стоило. Она заберёт его в Москву, пусть даже ей придётся дать кучу взяток и соблюсти море формальностей.

Решительно встряхнув головой, Ася резко развернулась и зашагала обратно, по направлению к детскому дому.

Посмотрев висевшее на стене расписание занятий у Никиткиной группы (даже во время летних каникул ребята продолжали потихоньку заниматься, чтобы к очередному первому сентября не растерять приобретённых за год знаний), она отправилась разыскивать нужный класс.

– Извините, – обратилась Ася к удивлённой учительнице под не менее удивлёнными взглядами учеников и самого Никитки, – могу я на несколько минут забрать у вас Никиту Иволгина? Я должна кое-что ему сказать. Это важно.

– Ну… если только на несколько минут… – растерянно откликнулась та. Никитка просиял и вприпрыжку выбежал из класса навстречу Асе. Она молча взяла его за руку и отвела к окну – туда, где больше света. Ей необходимо было видеть его лицо.