Геннадий Руденко - Чабанка

— Так я ж не за так. С меня пляшка вашему столу! — я вынул бутылку.

— Водяра?! Вот это да, это подогрев! Давай земеля, лезь кемарь [17] кемарить — спать (жар.) , считай часик у тебя есть, — обрадовались парни, видно их выпивку давно отмели [18] отметать — отбирать (жар.) оголтелые.

— С нами буханешь? — напрасный вопрос.

В одно движение я оказался наверху. Последнее, что слышал:

— Ты можешь сообщить бригадиру, чтобы он с той стороны поезда закрыл наш вагон? Мы туда уже не пройдем, а я боюсь, что они рано или поздно ломанутся к гражданским в соседние вагоны. И тогда будет полный пиздец! — это наверное кто-то из офицеров нашему проводнику. И снизу только последние слова, но тихо:

— …это бакланье [19] бакланье — судимые за хулиганство (жар.) … …беспредельщики… …уроем в части… …да мы….

Оглушительная тишина. Я проснулся, проснулся, наверное, от этой тишины. Вынырнул. Потом пришли звуки, обычные звуки ночного полустанка: гудки, отдаленные голоса селекторной связи, шипение воздуха из пневмошлангов. Я люблю эти звуки, они для меня очень уютные — дорога. Постепенно приходя в себя, начинал соображать, кто я, с «где я» получалось хуже — ну не может сто человек спать не дыша, тишина в вагоне была мертвая. Сюрреализм какой-то. Я повернулся и свесил голову, в неясном свете полустаночных фонарей увидел пустой вагон, абсолютно. В вагоне не было ни одного человека, кроме меня.

— Пиздец! Я дезертир, отстал от своей команды, — подумал я спокойно, паника пробиралась в мой организм сквозь сон, медленно и нестрашно.

И тут вдруг вагон начал наполняться новыми звуками. Сразу, резко, много и шумно. В вагон вваливалась толпа, она шутила, смеялась, но очень нервно, смех был чересчур громким, дерганым. Свесившись в проход, я, молча, смотрел на входящих. И вот первые увидели почти под потолком вагона мою голову. Первые смеяться тут же перестали, в их глазах испуг, они остановились. Сзади продолжали напирать и шуметь, постепенно все больше людей понимали, что впереди что-то не в порядке. Ко мне ближе, чем на ширину купе, никто не смел приблизиться. Сквозь толпу пробился в испуге наш капитан:

— А ты кто, боец?

— Руденко.

— Из какой команды?

— С «двадцатки».

— И ты что, все это время был в вагоне?!!

— Да. Я спал как убитый. А, что случилось, товарищ капитан?

— Я с тобой сейчас седею, солдат. «Шо случилось?» — передразнил он меня — Ты не просто спал как убитый, ты должен быть убитым в натуре. Охуеть! Ну, считай день рождение у тебя сегодня. Запомни этот день. Это пиздец, это ж мне тоже зона снилась бы, точняк! — никак не мог он успокоиться.

Я спрыгнул вниз.

— Да что произошло? — голос у меня был не моего тембра.

— Так, потом ему всё расскажите, а теперь команда «отбой», полувоенные! — но меня сгребли пацаны из моей команды, с ними был и Серега и поволокли меня к нашему предпоследнему купе.

Всем не терпелось рассказать мне, что же случилось. Я был для них лакомым кусочком — единственным слушателем на весь вагон, все остальные могли быть только рассказчиками. Как их распирало! Вначале солировал Серега:

— Ну, как ты свалил, эти не прекращали буянить. Цепляли, кого могли. Но потом там какие-то непонятки у них между собой случились…

— Да они в карты начали людей ставить, потом их пиздить, а потом по приколу кто-то себя поставил и проиграл. Ну, здесь и началось, мля. Мало не покажется.

— Да нет, там вначале Сусю этого проиграли, а потом толстого — они же его порезали.

— Они хотели ломануться в другие вагоны, но поняли, что вагон с их стороны закрыт. Окно из тамбура в «гармошку» разбили с ноги…

— А ты что, там был, ты видел?

— Да слышал я! А потом они не смогли разбить окно из «гармошки» в другой вагон, места для замаха, наверное, не было…

— Представляете пацаны, что они бы там натворили? Это вааще!

— Они и здесь немало успели.

— Концом, они между собой резаться начали, кто-то крикнул нашему капитану, что если им, типа, дверь не откроют с их стороны, то они всех в вагоне вырежут. Ну, наверное, как-то там сообщили куда следует. Поезд на мелкой станции остановили. И капитан приказал всех людей выводить.

— Старлей еще орал, что нельзя так, убегут все. А наш капитан сказал, типа, пусть все хоть на хуй убегают, зато трупов не будет.

— Нас выпустили. А вагон и с нашей стороны закрыли. Через минут двадцать ГАЗон «шестьдесят шестой» подкатил и высыпали оттуда краснопогонники…

— Где их только нашли ночью?