Геннадий Руденко - Чабанка

— Че хлебалы раскрыли? Отбой команда, салабоны! Бегом! Время пошло!

Второй раз нас просить не надо, мы разлетелись по койкам.

Мой первый день в роте прошел. Осталось всего 709! Уже легче.

— Рота, подъем! — крик дневального вернул меня к реальности. Тело инстинктивно заработало, а вот мозг включился и сразу выключился за ненадобностью. Все салабоны вскочили, остальные продолжали спать. После зарядки, не успел я дойти до своей койки, как был остановлен парнем в очках. Высокий, надменное лицо, гражданская футболка.

— Солдатик, заправишь вот эту коечку, — не требуя от меня подтверждения, он развернулся, закинул полотенце себе на плечо и неспешно пошел в сторону умывальника. Я пошел заправлять койку. Свою. Заправлять ему я, конечно, не собирался. Было страшновато, косясь, я держал под контролем спальное помещение. Минут через пять появился он, увидел незаправленную койку и немедленно поймал следующего, подвернувшегося ему под руку, салабона. Я ослабил внимание, а зря.

— Солдатик, а ты из охуевших или припизженых? — сзади меня стоял этот парень, уже одетый и оказался он младшим сержантом.

— Я… — я только открыл было рот, как он меня криком перебил:

— А меня это ебёт, военный?! Пшел нах в туалет, там с тобой говорить буду.

Он взял меня под локоток и подтолкнул вперед. Мы пошли. По дороге он вдруг обнаружил, что его постель так и стоит нетронутой. Быстро нашелся и второй виновный.

— Оба в туалет, быстро!

Сам он остался в спальном помещении, должно быть, найти новую жертву. Мы с незнакомым мне парнем пошли в туалет. Только там я рассмотрел его получше. Первое, что бросалось в глаза, его полное спокойствие, а затем — лоб, я никогда не видел, чтобы лоб полностью состоял из двух огромных, выпуклых надбровных дуг. Вместе с немаленьким телом это создавало довольно пугающее, отталкивающее впечатление. Я бы, на месте очкарика, такого не цеплял.

— Эдик Луговой. Киев, — кратко представился он.

— Гена Руденко. Киев.

— Откуда?

— Соцгород.

— Тоже нехуево. Я с Подола. Ген, ты молчи пока, я с ним сам поговорю, — Эдик окинул взглядом мою небогатырскую фигуру. Он же всем своим видом внушал уважение. Мы закурили, Эдик уселся на подоконник. В этот момент в туалет влетел очкарик и вмиг опешил, было сразу видно, что он очень растерялся — наш спокойный и независимый вид остудил его пыл.

— Покурим? — неожиданно услышали мы от него полувопрос-полуутверждение.

Позже я узнал, что этот вопрос означает чаще всего просьбу оставить докурить, реже — просьбу дать закурить, но никогда никто в армии, по крайней мере у нас в стройбате, уж и не знаю почему, не просил оставить докурить напрямую.

— Покурим, — Эдик достал пачку сигарет с фильтром и предложил сержанту. Тот вытянул одну.

— Откуда, пацаны?

— Из Киева.

— Сразу видно нормальных ребят. Жить будете. На постелях всех салабонов пробивают. Куда попали работать?

— Я к Шияну.

— А я с комбатом дельце одно замутить хочу, — загадочно ответил Эдик.

— Да… непростые вы пацаны. Не борзейте только и всё у вас получится.

Он убежал, а мы пошли в спальник. В углу незло били Балясного, с десяток незнакомых салабонов заправляли койки на нижнем ярусе — значит не свои.

— Давай свалим на улицу, а то припашут ненароком на уборку, — предложил Луговой.

Мы вышли из казармы и повалились с Эдиком в густую высокую, давно не стриженную траву позади курилки, почти под кустами, что росли вдоль аллеи. Легли, закурили.

— Чё за дело с комбатом, если не секрет?

— Для тебя не секрет. Мастерскую швейную надо тут открыть, так я себе маркую.

— Чего, чего?!

— Я, видишь ли, брат, как в анекдоте: «а после работы я ещё немножко шью». На Подоле у меня три мастерских было когда-то. Эх, времечко! О цеховиках слыхал?

— Знал я одного, известная личность, у него и погоняла была путёвая — Закройщик, Вова Закройщик, по коже он выступал, знатно шил, пальто заворачивал, что тебе в гестапо.

— А он не с Ветряных Гор [45] Ветряные Горы — микрорайон в Киеве случаем?

— Да, — обрадовался я, — я у него был раз дома, ничего хавыра [46] Хавыра — кватира (жар.) , чековая упаковка [47] Чековая упаковка — импортная, дорогая, приобретенная в «чековом» магазине (жар.) . Вова меня мясо по-грузински научил там жарить. Менты подгребли его под белы рученьки полгода назад — нетрудовые доходы.

— Я его знаю, его на кичу закинули, когда я только откинулся. Два роки, как с куста. А ты где чалился?