Геннадий Руденко - Чабанка

— Да, мы уйдем и пиздец части, — с тяжким вздохом бросает третий — казах монтажник из первой роты.

— Кто же часть в кулаке удержит? Кто командовать будет, крутить здесь всё?

— А сейчас, кто командует и крутит? — вмешался я, прикуривая.

— Ты чё, Руденка? Мы, конечно, казахи, туркмены и узбеки, — сцеживает слова сквозь зубы, — Мы живем здесь круто, по понятиям, вопросы решаем.

— Кто? Вы?!!

— А ты чё не согласный?

— Я промолчу за чеченцев в первой роте и за корейцев в третьей, но вас хочу спросить за четвертую роту: за кем штаб, клуб, продсклад, УНР, свободный по жизни УПТК, медпункт, кто в бригадирах?

— Суки.

— Это я сука? За метлой следишь?

— Не ну не ты, так другие. Только суки на придурочные места попадают.

— А кто сука? Вайс? Войновский? Баранов? Берёза? Кто? Кого они вложили, что ты их сучишь? Чем готов за предъяву ответить? Жопой ответишь? По понятиям ты …

— Э, ты чего?! Не наезжай! Чё ты гонишь?

— Я гоню?! Вы здесь базары свои голимые привязывайте. Власть у того, кто свободен, а ты сцышь по команде.

Я смачно сплюнул и пошел, за моей спиной осталась удивленная тишина. Впервые я высказался вот так конкретно. Если бы, наверное, не признание Васькина, я бы об этом и не думал, прошел бы мимо столь интересной беседы моих сослуживцев-однополчан. Промолчал бы как обычно.

А вечером Кривченко вызвал нас к штабу. Замаячила финишная ленточка.

И вот стоим мы с Могилой перед штабом батальона. Жара страшная, но мы не потеем, мы свое уже давно отпотели. Я говорю:

— Пацаны на Кулиндорово уже заждались, боюсь, сейчас в часть рванут — разминемся. Слышь Могила, а может ну его на хуй, поехали по плану, берем водку и к нам. Отмечаем, гуляем, а эти сами нас искать будут, чтобы документы отдать. Поехали, а то, если с Палычем за водкой не успеем, придется бромбус в Красном доме покупать.

— Геныч, не кипишуй. Куда гулять? Что отмечать будем? Я с сеструхой в Кишиневе договорился, завтра мы у нее. Конфет заебательских домашним накупим и по домам. А без документов, какой нах Кишинев? Подождем, не должен замполит нас кинуть. О, а вот и он…

— Ага, а мы скучамвши!..

Замполит появился из штаба, неся какие-то бумаги в руке. Это обнадеживало, появился шанс, что всё произойдет именно сейчас. Кривченко подошел и изобразил стойку «смирно»:

— Сержанты, командование батальона благодарит вас за службу!

— Служим Советскому Союзу! — одновременно гаркнули мы с Могилой, а в груди у меня образовался вакуум — это всё!!!

Майор Кривченко протянул наши документы, мы их, не мешкая, выхватили у него из рук.

— Вы ведите себя там прилично, не напивайтесь, в комендатуру не попадите.

— Мы постараемся, товарищ майор, — совершенно серьезно постарался я заверить замполита.

— Разрешите идти?

— Свободны, — замполит протянул нам свою руку.

Я выскочил за КПП, там стоял и ждал нас Палыч.

— Сергей Павлович, шесть секунд, сейчас я с сержантом некоторые вещи заберу из роты и на Кулиндорово.

— Гена, давай бегом, сейчас же всё закроется на Котовского.

— Знаю. Мы мигом.

Мы бегом в роту. По дороге встретили Юрку Тё.

— Юрчик, давай с нами на Кулиндорово.

— А что, неужели документы получили?

— Ага!

— Дембель, ебать-копать?

— Ага.

— Не, не могу. А кто вместо меня в хлеборезке попашет?

— Салабона поставь.

— Не-а. Стрёмно.

— Ну смотри, я завтра вечером с бухлом приеду…

— Чё это ты один? — поддержал меня Могила, — я тоже приеду.

— … мы вместе, короче, приедем отходную ставить. Ждите. Со всеми попрощаться хочу.

— Ну, давайте, ждём, типа.

В роте был Корнюш. Я заскочил к нему:

— Всё, товарищ прапорщик, документы на руках.

— Геш, ты, что и не появишься больше?

— Да нет, завтра буду. Мы с Колей Могильным в Кишинев к его сестре заскочим и завтра приедем.

— А чего ты в Кишиневе забыл?

— Там же конфеты заеб… виноват, классные. Разные там «Вишня в шоколаде», урюк. Може книг каких куплю.

— О, слушай, будешь себе что покупать, возьми и мне. Деньги у тебя есть?

— Есть. Отходные!

— Хватит?

— Хватит, товарищ прапорщик.

— Слушай, а помнишь ты хотел себе такой сборник Богомира Райнова, как у меня?

— Помню.

— Я тебе свой подарю. Завтра в роту захвачу, если не забуду.

— Спасибо, товарищ прапорщик.

— А что ты так спешишь?

— Да… понимаете… мы… там…

— Понятно, гастроном закрывается?

— Ага. Вы ребят не ругайте, если УПТК сегодня немного на Кулиндорово задержится.