Кен Фоллетт - Граница вечности

— Означает ли это, что вы махнули рукой на гражданские права?

— Нет. В ноябре следующего года пройдут промежуточные выборы в конгресс. Я буду призывать американцев голосовать за демократов, чтобы я смог выполнить свои предвыборные обещания.

— Вы думаете, они вас послушают?

— Вероятно, нет. Республиканцы ополчились против меня из-за внешней политики. Мы потеряли Кубу, мы потеряли Лаос и теряем Вьетнам. Я вынужден был позволить Хрущеву поставить ограждение из колючей проволоки поперек Берлина. Сейчас эта проклятущая стена сидит у меня в печенках.

— Как странно, — вслух рассуждала она. — Вы не можете позволить неграм Юга голосовать, потому что вы уязвимы во внешней политике.

— Каждый лидер должен выглядеть сильным на мировой арене, иначе он ничего не сможет добиться.

— Неужели вы не можете попытаться? Внесите на обсуждение закон о гражданских правах, даже если его не примут. Зато люди будут знать, насколько вы откровенны.

Он покачал головой.

— Если я внесу закон о гражданских правах и его не примут, я буду выглядеть слабым, и тогда все остальное будет поставлено под угрозу. И шанса провести закон о гражданских правах во второй раз никогда не будет.

— Так что же я скажу дедушке?

— Что не так-то легко, как кажется, делать то, что нужно, даже если ты президент.

Он встал, и она тоже. Они вытерли друг друга полотенцем и пошли в спальню. Мария надела одну из его мягких синих хлопковых ночных рубашек.

Потом они снова занялись любовью. Если он был усталым, это происходило быстро, как в первый раз; но сегодня он чувствовал себя спокойнее, и к нему вернулось игривое настроение. Они откинулись назад на кровати и начали играть друг с другом, словно ничто другое в мире не имело значения.

Потом он быстро уснул. Она лежала подле него, блаженно счастливая. Она не хотела, чтобы наступало утро, когда ей придется одеваться, чтобы идти в пресс-службу и заниматься повседневной работой. Она жила в реальном мире, словно это был сон, лишь ожидая звонка Дейва Пауэрса, означавшего, что она могла просыпаться и возвращаться к единственной реальности, которая имела значение.

Она знала, что некоторые из ее коллег догадывались, чем она занимается. Она знала, что он никогда не оставит жену ради нее.

Она знала, что рискует забеременеть. Она знала, что все, что она делала, было глупо и дурно и не могло привести к счастливому концу.

Но она была слишком влюблена, чтобы об этом думать.

* * *

Джордж понял, почему Бобби с такой радостью отправил его вести переговоры с Кингом. Когда Бобби нужно было оказать давление на движение за гражданские права, у него появлялся больший шанс на успех, если с заданием отправлялся темнокожий. Джордж считал, что Бобби был прав относительно Левисона, но тем не менее он все чаще ловил себя на мысли, что отведенная ему роль его не устраивала.

В Атланте стояла холодная и дождливая погода. Верина встретила Джорджа в аэропорту. На ней было коричневое пальто с воротником из черного меха. Джордж не прельстился ее красотой, потому что все еще болезненно переживал отказ Марии.

— Я знаю Стэнли Левисона, — сказала Верина, когда везла Джорджа в своей машине через городские окраины. — Очень честный парень.

— Он, кажется, юрист?

— Больше чем юрист. Он помогал Мартину с написанием книги «Шаг к свободе». У них тесные отношения.

— ФБР утверждает, что Левисон коммунист.

— Для ФБР каждый, кто не согласен с Эдгаром Гувером, коммунист.

— Бобби назвал Гувера педиком.

Верина засмеялась.

— Думаешь, это он серьезно?

— Не знаю.

— Гувер — бархотка? — Она недоверчиво покачала головой. — Не верится. На самом деле это не смешно.

Она вела машину под дождем в Старый четвертый округ, где обосновались сотни фирм и предприятий, которыми владели негры. Могло показаться, что в каждом квартале есть церковь. Каштановая авеню когда-то считалась самой процветающей негритянской улицей в Америке. Конференция христианских лидеров Юга помещалась в доме под номером 320. Верина остановила машину у длинного двухэтажного здания из красного кирпича.

Джордж сказал:

— Бобби считает, что Кинг высокомерен.

Верина пожала плечами.

— Мартин считает, что Бобби высокомерен.

— А ты как считаешь?

— Они оба правы.

Джордж засмеялся. Ему нравилось остроумие Верины.

Они быстро пробежали по мокрому тротуару и вошли в дом, Им пришлось ждать пятнадцать минут в приемной, прежде чем Кинг принял их.