Кен Фоллетт - Граница вечности

— Мы считаем, что в некотором роде это триумф.

— Вы должны утверждать это. Но, между нами говоря, прав ли был Буш, когда он убеждал Ярузельского, коммунистического тирана старой закваски, баллотироваться в президенты Польши?

— Ярузельский мог бы быть самым подходящим кандидатом на роль проводника постепенных реформ, — сказала Мария, хотя она не верила в это.

— Буш привел в ярость Леха Валенсу, предложив ничтожную помощь в размере 100 миллионов долларов, в то время как «Солидарность» просила 10 миллиардов.

— Буш считает, что нужно быть осторожным, — возразила Мария. — По его мнению, полякам сначала нужно реформировать свою экономику, а потом получать помощь. Иначе деньги будут потрачены впустую. Президент — консерватор. Вам может это не нравиться, Джаспер, но американцам нравится. Вот почему они избрали его.

Джаспер улыбнулся, признав, что проиграл очко, но продолжал гнуть свое.

— В Венгрии Буш расхваливал коммунистическое правительство за снос ограждения, но не оппозицию, настаивавшую на этом. Он говорил венграм не заходить слишком далеко и не спешить. Что это за советы, которые дает лидер свободного мира?

Мария не возражала ему. Он был на сто процентов прав. Она решила отвлечь его от этой темы. Чтобы собраться с мыслями, она несколько мгновений смотрела на проезжавшую платформу с длинной ракетой с французским флагом на борту, а потом сказала:

— Вы упускаете из виду более интересный сюжет.

Он недоверчиво вскинул брови. Джасперу Мюррею не часто доводилось слышать такое замечание.

— Продолжайте, — сказал он чуть насмешливо.

— Я не могу говорить с вами официально.

— Тогда неофициально.

Она пристально посмотрела на него.

— Если только мы договорились.

— Разумеется.

— Хорошо. Как вы, вероятно, знаете, до сведения президента доводится мнение, что Горбачев — обманщик, что гласность и перестройка — коммунистическая болтовня, имеющая целью притупить бдительность Запада и заставить его преждевременно разоружиться.

— Кто доводит такие сведения?

Ответ был: ЦРУ, советник по национальной безопасности и министр обороны, но Мария не хотела называть их имена в разговоре с журналистом, даже неофициальном, поэтому она сказала:

— Джаспер, если вы до сих пор этого не знаете, то вы не такой хороший репортер, как мы все думали.

— Будь по-вашему. Так в чем же интрига?

— Президент Буш готов был при пять эту точку зрения — до того как он отправился в эту поездку. Интрига в том, что он видел собственными глазами ситуацию здесь, в Европе, и его отношение к происходящему изменилось. В Польше он сказан: «Я вдруг осознал, что являюсь свидетелем исторических событий».

— Могу ли я привести эти слова как цитату?

— Да, можете. Он сказал это мне.

— Спасибо.

— Президент сейчас убежден, что в коммунистическом мире происходят перемены, и они необратимые, и нам нужно способствовать их осуществлению, а не вводить себя в заблуждение, будто ничего на самом деле не происходит.

Джаспер посмотрел на Марию долгим взглядом, в котором, как ей показалось, отразилось удивление и уважение.

— Вы правы, — наконец произнес он. — Это более интересный сюжет. В Вашингтоне ястребы «холодной войны», такие как Дик Чейни и Брент Скоукрофт, придут в бешенство.

— Это ваши слова, — сказала Мария. — Не мои.

***

Лили, Каролин, Алиса и Гельмут поехали из Берлина на озеро Балатон в Венгрии на белом «трабанте» Лили. Как всегда, дорога заняла два дня. В пути Лили и Каролин пели песни, которые знали.

Они пели, чтобы скрыть свой страх. Алиса и Гельмут решили попробовать перейти на Запад. Никто не представлял, что может произойти.

Лили и Каролин останутся. Незамужним, им все равно суждено жить в Восточной Германии. Они ненавидели режим, но они хотели сопротивляться ему, а не бежать от него. Для Алисы и Гельмута, у которых вся жизнь была впереди, обстоятельства складывались иначе.

Лили знала только двух человек, которым удалось перейти на другую сторону: Ребекку и Валли. Жених Ребекки упал с крыши и остался инвалидом на всю жизнь. Валли застрелил пограничника, и долгие годы он страдал от чувства вины. Это были трагические случаи. Но сейчас ситуация как будто изменилась.

В первый день в туристическом лагере им на глаза попался средних лет мужчина по имени Бертольд, вокруг которого у его палатки собралась дюжина молодых людей и пила пиво.

— Все предельно просто, — доходчиво и убедительнообъяснял он. — Это ловушка, устроенная Штази, их новый способ поимки перебежчиков.