Кен Фоллетт - Граница вечности

Стратегия, выработанная Димкой и другими советниками, восторжествовала. Когда Хрущев вернулся в Москву, он распорядился напечатать десятки экземпляров протоколов саммита и распространить их не только в советском блоке, но и разослать руководителям дальних стран, таких как Камбоджа и Мексика. С тех пор Кеннеди замолчал и даже не отвечает на угрозы Хрущева забрать Западный Берлин. А Димка отправился отдыхать.

В первый день Димка надел свою новую одежду — рубашку в клетку и короткими рукавами и шорты, которые его мать сшила из брюк поношенного костюма из саржи.

— Такие шорты модны на Западе? — спросил Валентин.

— Нет, насколько я знаю, — засмеялся Димка.

Пока Валентин брился, Димка пошел за продуктами.

Выйдя из палатки он с радостью увидел молодую женщину. Очевидно, их соседку, собиравшуюся зажечь портативную газовую плитку, какие имелись в каждой палатке. Она была немного старше Димки, как он предположил, лет двадцати семи. У нее были коротко стриженные рыжевато-каштановые волосы и россыпь симпатичных веснушек на лице. Она выглядела очень модной в оранжевой блузке и черных облегающих штанах ниже колен.

— Здравствуйте, — сказал Димка и улыбнулся. Она подняла на него глаза. — Вам помочь?

Она зажгла спичкой газ и ушла в свою палатку, не проронив ни слова.

Нет, я не стану терять непорочность с ней, подумал он и пошел дальше.

В магазине рядом с санитарным блоком он купил яйца и хлеб. Когда он вернулся обратно возле соседней палатки стояли две девушки: та, с которой он пытался заговорить, и симпатичная блондинка с хорошей фигурой. Блондинка была в таких же черных штанах, но в розовой блузке. Валентин разговаривал с ними, и они смеялись.

Он представил их Димке. Рыжеволосую звали Нина. Она не подала виду, что они встретились незадолго до этого, и все еще казалась сдержанной. Блондинку звали Анной, и, судя по всему, она была общительной — улыбалась и откидывала волосы легким движением руки.

Димка и Валентин взяли с собой сковородку, намереваясь в ней готовить всю еду, и Димка налил в нее воду, чтобы сварить яйца. Но девушки обосновались со знанием дела, и Нина забрала у него яйца и пошла печь блины.

Лед тронулся, подумал Димка.

Пока они ели, Димка наблюдал за Ниной. Ее узкий нос, маленький рот и элегантно выступающий вперед подбородок придавали ей настороженный вид, словно она постоянно составляла себе мнение. Но она возбуждала чувственные желания, и когда Димка осознал, что он может увидеть ее в купальнике, во рту у него пересохло.

Валентин сказал:

— Мы с Димкой хотим взять лодку и переплыть на другой берег. — Димка впервые слышал о таком плане, но ничего не сказал. — Почему бы нам не поплыть всем четверым вместе? Устроили бы там пикник.

Это будет совсем непросто, подумал Димка. Они только что познакомились.

Девушки обменялись телепатическим взглядом, и Нина коротко ответила:

— Там видно будет. Давайте уберем со стола.

Она начала собирать тарелки и столовые приборы. Надежды начинали рушиться, но, может быть, еще не все было потеряно.

Димка вызвался отнести грязные тарелки в санитарный блок.

— Откуда у тебя такие шорты, душа — человек? — спросила Нина, когда они шли.

— Мама сшила.

Она засмеялась.

Димка подумал, что подразумевала бы его сестра, если бы назвала мужчину душа-человек, и решил: это значит, он добрый, но не очень привлекательный.

В санитарном блоке помещались туалеты, душевые и длинные ряды умывальников, служивших и мойками. Димка смотрел, как Нина моет посуду. Он пытался придумать, что сказать, но ничего не лезло в голову. Если бы она спросила его про берлинский кризис, он мог бы говорить целый день. Но у него не было дара нести остроумный вздор, который потоком и с легкостью изливал Валентин. Наконец он додумался произнести:

— Вы с Анной давно дружите?

— Мы работаем вместе, — сказала она. — Мы администраторы в профсоюзе сталеплавильщиков в Москве. Год назад я развелась, а Аня хотела пригласить кого — нибудь жить в ее квартире, вот теперь мы живем вместе.

Разведенная, подумал Димка; значит, в сексуальном отношении опытная. Диске стало страшновато.

— Каким был твой муж?

— Дрянь дрянью. Я не хочу говорить о нем.

Димка мучительно придумывал, что бы такое приятное сказать.

— Мне кажется, Аня очень милая женщина, — отвалился он.

— У нее хорошие связи.

Странное замечание о подруге, подумал Димка.

— Как это?

— Ее отец достал нам сюда путевку. Он секретарь Московского областного профсоюза, — не без гордости сообщила Нина.