Кен Фоллетт - Граница вечности

Она ждала его в баре. Гостиница была весьма приличная. В Сибирь приезжали только высокопоставленные лица, отдыхать туда никто не ездил, поэтому гостиница имела высокий уровень комфорта, который желала иметь партийная элита.

Вошедший Василий выглядел немного лучше, чем раньше. Он причесался и надел чистую рубашку. Все же он скорее походил на человека, выздоравливающего после болезни, однако лицо его озарял свет интеллекта.

Он взял обе ее руки.

— Спасибо, что ты приехала сюда, — проговорил он дрожащим от эмоций голосом. — Я не могу передать, как это важно для меня. Ты настоящий преданный друг.

Она поцеловала его в щеку.

Они заказали себе пива. Он с жадностью ел поданный к пиву арахис.

— Твой рассказ великолепен, — сказала Таня. — Не просто хороший, а превосходный.

Он улыбнулся.

— Спасибо. Вероятно, что-то стоящее может родиться в этом ужасном месте.

— Не я одна восхищалась рассказом. Редакция «Нового мира» приняла его для публикации. — Его лицо засветилось радостью, но она должна была огорчить его. — После смещения Хрущева им пришлось отказаться.

Василий упал духом, потом он взял еще горсть орехов.

— Не удивляюсь, — заметил он, обретая уравновешенность. — По крайней мере, им понравилось. Это важно. Стоило писать.

— Я сделала несколько копий и послала их — конечно, анонимно — кое-кому из тех людей, которые получали «Инакомыслие», — добавила она и немного помолчала. То, что она собиралась сказать, было смело. Сказанного слова не воротишь. Но она решилась. — Единственно, что я могла бы попробовать, это переслать экземпляр на Запад.

Она увидела, как в его глазах вспыхнул огонек оптимизма, но он сделал вид, что сомневается.

— Для тебя это небезопасно.

— И для тебя.

Василий пожал плечами.

— Что они могут мне сделать? Сослать в Сибирь? Но ты можешь потерять все.

— Мог бы ты написать еще рассказы?

Из-под пиджака он достал большой потрепанный конверт.

— Я уже написал, — сказал он, отдал конверт ей и выпил пиво.

Она заглянула в конверт. Страницы были исписаны мелким аккуратным почерком Василия.

— Да здесь хватит на целую книгу, — с восторгом проговорила она и сразу поняла, что если ее поймают с этим материалом, она тоже может оказаться в Сибири. Она быстро убрала конверт в свою сумку.

— Что ты сделаешь с ними? — спросил он.

Таня немного задумалась.

— В Лейпциге, в Восточной Германии, ежегодно проводится книжная ярмарка. Я могу договориться в ТАСС об освещении ее — я немного говорю по-немецки. Ярмарку посещают западные издатели — редакторы из Парижа, Лондона и Нью-Йорка. Я могла бы предложить издать твою работу в переводе.

Его лицо загорелось.

— Ты так думаешь?

— Я считаю, что «Во власти стужи» вполне хороший рассказ.

— Это было бы великолепно. Но ты подвергнешь себя ужасному риску.

Она кивнула.

— И ты тоже. Если советские власти узнают, кто автор, тебя будут ждать большие неприятности.

Он засмеялся.

— Посмотри на меня: голодный, в лохмотьях, один, живу в холодном мужском общежитии. Что мне терять?

Ей не приходило в голову, что он недоедает.

— Здесь есть ресторан, — сказала она. — Давай поужинаем?

— Да, пожалуй.

Василий заказал бефстроганов с вареной картошкой. Официантка поставила на стол тарелку с хлебными тостами, как подают на банкетах. Василий их все сразу съел. После бефстроганов он заказал пирожки со сливовым джемом. Он также съел все, что оставила Таня на своей тарелке.

— Мне казалось, что квалифицированным специалистам здесь хорошо платят, — сказала Таня.

— Добровольно приехавшим — да, но не бывшим заключенным. Начальство прибегает к денежному стимулированию только в силу необходимости.

— Могу я посылать тебе кое-какие продукты почтой?

Он покачал головой.

— Все разворовывается теми, кто работает в КГБ. Посылки приходят вскрытыми с трафаретными надписями «Подозрительное содержимое, официально проверено», а всё, представляющее какую-то ценность, пропадает. Парень из соседней комнаты получил шесть пустых банок из-под варенья.

Таня подписала счет за ужин.

Василий спросил:

— У тебя в номере есть ванная?

— Да.

— И горячая вода?

— Конечно.

— Могу я принять душ? В общежитии горячая вода подается только раз в неделю, и то нам приходится мыться как можно быстрее, пока не отключили воду.

Они поднялись наверх.

Василий долго не выходил из ванной. Таня сидела на кровати и смотрела на покрытый сажей снег. Она была потрясена. Она смутно представляла, в каких условиях живут заключенные в трудовых лагерях, но на примере Василия она наглядно увидела жестокую реальность. Раньше своим воображением она не могла постичь степень страданий, переносимых заключенными. И все же, несмотря ни на что, Василий не впал в отчаяние. По сути, он неизвестно откуда черпал силы и мужество, чтобы описать пережитое им эмоционально и с юмором. Она восхищалась им больше, чем когда-либо.