Кен Фоллетт - Граница вечности

Сидя в вагоне метро, он мыслями возвращался к разговору с отцом. Он очень удивился, узнав от сестры, что мог огорчить папу. Говорят, отцов трудно чем-нибудь пронять, но, как он теперь понял, это неверное представление. Ему надо бы изменить эту точку зрения. Он больше не может только возмущаться и обижаться. Ведь страдал не только он. Отец обидел его, но и он обидел отца, они оба виноваты. Конечно, негодовать приятнее, чем чувствовать себя виноватым.

Он разыскал Олдгейтский рабочий клуб и вошел туда с гитарой и усилителем. Интерьер отличался простотой, неоновые лампы отбрасывали резкий свет на пластиковые столы и трубчатые стулья, поставленные рядами, что вызывало ассоциации с фабричной столовой, а не с залом для рок-н-ролла. «Гвардейцы» на сцене настраивали инструменты. Ленни сидел за пианино, Лу — за барабанами, Баз — с бас-гитарой, а Джеффри — с ведущей гитарой. Перед Джеффри был микрофон, так что он, вероятно, тоже пел. Все трое были старше Дейва — лет по двадцать с лишним, и его испугало, что они гораздо лучшие музыканты, чем он. Вдруг ему показалось, что не так-то просто держать ритм.

Он настроил свою гитару под пианино и подключил ее к усилителю.

— Ты знаешь «Смертную тоску»? — спросил Ленни.

Дейв знал и с облегчением вздохнул. Это была несложная песенка в до-мажоре с ведущей партией фортепьяно, и аккомпанировать на гитаре было легко. Он играл непринужденно и испытывал особое удовольствие в игре с другими, несравнимое с тем, что чувствовал, когда играл один.

Ленни поет хорошо, отметил про себя Дейв. Баз и Лу задавали ритм. Джефф немного импровизировал на ведущей гитаре. Группа была вполне артистичной, разве что ей не хватало оригинальности. После исполнения композиции Ленни сказал:

— В целом получается неплохо, но не мог бы ты играть более ритмично?

Дейв удивился, что его раскритиковали. Он думал, что играл хорошо.

— Ладно, — сказал он.

Следующей была известная композиция Джерри Ли Льюиса «Трясись, греми, крутись», тоже с ведущей партией фортепьяно. Джеффри пел дуэтом с Ленни. Дейв аккомпанировал в рубленом ритме. Ленни это понравилось больше.

Ленни объявил «Джонни Би Гуд», и Дейв по собственной инициативе с энтузиазмом начал играть вступление Чака Берри. Дойдя до пятого такта, он подумал, что сейчас вступит вся группа, как на пластинке, но «Гвардейцы» не заиграли. Дейв остановился, и Ленни сказал:

— Обычно я играю вступление на пианино.

— Извини, — отозвался Дейв, и Ленни начал снова.

Дейв пришел в отчаяние. Его исполнение никуда не годится. Следующая композиция была «Проснись, крошка Сузи». К удивлению Дейва, Джеффри пел не так, как это звучало у «Братьев Эверли». В первом куплете Дейв придвинулся к микрофону Джеффри и начал петь с Ленни. В ту же минуту две молоденькие официантки, которые расставляли на столах попельницы, прервали свою работу и стали слушать. После окончания исполнения они захлопали. Дейв улыбнулся от удовольствия, раньше ему аплодировали только члены семьи.

Одна из девушек спросила у Дейва:

— Как называется ваша группа?

Дейв показал на Ленни.

— Это его группа, и она называется «Гвардейцы».

— А, — с некоторым разочарованием произнесла девушка.

Под конец Ленни решил спеть «Позаботьтесь о моей крошке», и снова Дейв подпевал ему. Официантки танцевали в проходе между столами.

Потом Ленни встал из-за пианино.

— Ну что ж, гитарист ты не очень, — сказал он Дейву. — Но поешь ты хорошо и тем девушкам явно понравился.

— Так я принят или нет?

— Сегодня ты сможешь выступить?

— Сегодня? — Дейв обрадовался, но не ожидал, что нужно будет начинать немедленно. Он рассчитывал еще увидеться с Линдой Робертсон.

— У тебя есть что-то лучшее на примете? — Ленни немного обиделся, что он сразу не дал согласие.

— Как тебе сказать? Я собирался встретиться с девушкой. Ладно, ей придется подождать. Когда мы закончим?

— Это рабочий клуб. Они долго не задерживаются. В половине одиннадцатого мы уйдем со сцены.

Дейв сосчитал, что к одиннадцати он будет в «Джамп-клубе».

— Годится.

— Ну и хорошо, — сказал Ленни. — Добро пожаловать в группу.

***

Джаспер Мюррей все еще не мог позволить себе поехать в Америку. В колледже Святого Юлиана в Лондоне была группа, называвшаяся «Северо-Американский клуб», которая фрахтовала рейсы и продавала дешевые билеты. Как-то раз ближе к вечеру он зашел в их небольшой офис в студенческом совете и поинтересовался ценами. Он узнал, что может полететь в Нью-Йорк за 90 фунтов. Это было слишком дорого, и он ушел расстроенный.