Кен Фоллетт - Граница вечности

Отец Каролин работал диспетчером на автобусной станции. Он не интересовался политикой и ничем не мог вызвать подозрение тайной полиции.

— Почему? — спросил Валли. — О чем они его спрашивали?

— О тебе, — ответила она.

— О черт!

— Они сказали ему, что ты идеологически неблагонадежен.

— Как звали человека, который его допрашивал? Ганс Гофман?

— Не знаю.

— Это точно он.

Если допрашивал не он, то наверняка приложил руку, подумал Валли.

— Они сказали, что отец потеряет работу, если я буду на людях петь с тобой.

— Ты не обязана делать то, что тебе говорят родители. Тебе уже девятнадцать лет.

— Но я все еще живу с ними. — Каролин окончила школу, но училась в профессионально-техническом колледже на счетовода. — Я не могу, чтобы из-за меня отца уволили с работы.

Валли страшно расстроился. Рушились все его надежды.

— Но… у нас хорошо получается. Мы нравимся людям.

— Я знаю. Мне очень жаль.

— Откуда в Штази вообще узнали, что ты поешь?

— Ты помнишь человека в кепке, который шел за нами в тот вечер, когда мы познакомились? Иногда он попадается мне на глаза.

— Ты думаешь, он все время следит за мной?

— Не все время, — сказала она, понизив голос. Люди всегда говорили тихо при упоминании Штази, даже если их никто не слышал. — Может быть, время от времени. Но я думаю, рано или поздно он заметил меня с тобой, а потом стал ходить за мной по пятам, узнал мое имя и адрес и так добрался до моего отца.

Валли не мог смириться с тем, что происходило.

— Мы уйдем на Запад, — так же негромко отозвался он.

Каролин была в отчаянии.

— Дай-то бог.

— Люди все время бегут туда.

Валли и Каролин часто говорили об этом. Те, кто решался на такой поступок, переплывали каналы, доставали фальшивые документы, прятались в кузовах грузовиков с товарами или просто перебегали границу. Иногда о них рассказывали по западногерманскому радио. Часто такие истории обрастали слухами.

— Все время кто-нибудь погибает, — сказала Каролин.

Каждый раз, думая о побеге, Валли терзался сомнениями: он боялся, что с Каролин произойдет какое-нибудь несчастье или того хуже. Пограничники стреляли на поражение. И внешний вид стены постоянно менялся — она становилась более и более непреодолимой. Сначала это был забор из колючей проволоки. Сейчас во многих местах она представляла собой двойной ряд бетонных плит; широкое пространство между ними освещалось прожекторами, по нему ходили пограничники с собаками; над стеной возвышались сторожевые башни. Там были даже противотанковые препятствия. Никто не пытался преодолеть стену на танке, хотя пограничники бежали часто.

— Моей сестре удалось совершить побег, — сказал Валли.

— Но ее муж остался калекой.

Ребекка и Бернд поженились и жили в Гамбурге. Оба преподавали в школе, хотя Бернд не вставал с кресла-каталки: он еще полностью не поправился после падения. Их письма Карле и Вернеру всегда приходили с задержкой из-за цензуры.

— Как бы то ни было, я не хочу жить здесь, — решительно проговорил он. — Что меня ждет в этой стране? Я всю жизнь буду петь песни, одобренные коммунистической партией, а ты будешь счетоводом, чтобы твой отец остался работать в автобусном парке. Уж лучше умереть.

— Коммунизм не может существовать вечно.

— Почему же? Он уже существует с 1917 года. А что, если у нас будут дети?

— Почему ты заговорил об этом? — резко спросила Каролин.

— Если мы останемся здесь, то не только обречем себя на жизнь в тюремных застенках. Будут страдать и наши дети.

— Ты хочешь иметь детей?

Валли не намеревался поднимать этот вопрос. Он не знал, хочет ли он детей. Прежде всего, ему нужно спасти свою жизнь

— Я не хочу иметь детей в Восточной Германии, — продолжал он. Раньше он не думал об этом, но сейчас заявил это с полной уверенностью.

Каролин со всей серьезностью отнеслась к его словам.

— Тогда нам, может быть, в самом деле перебраться туда, — сказала она. — Но как?

Валли проигрывал в голове много вариантов, но лучшим ему казался один.

— Ты видела контрольно-пропускной пункт у нашей школы?

— Никогда не обращала внимания.

— Через него в Западный Берлин проезжают грузовики с продовольствием: мясом, овощами, сыром и прочим.

Как объяснял отец Валли, правительство Восточной Германии не хотело кормить Западный Берлин, но ему нужны были деньги.

— И что?

Валли продумал план действий.

— На КПП установлены два шлагбаума: бревна толщиной примерно пятнадцать сантиметров. Перед первым — пограничник проверяет документы, потом поднимает его и пропускает грузовик вперед. Перед вторым шлагбаумом, что на выезде, на площадке досматривают груз в кузове.