Кен Фоллетт - Граница вечности

Единственной новой вещью был телевизор. Джордж включил его, и они стали ждать, когда нагреется голубой экран.

— Ваша мама работает в женском клубе университета с моим отцом, не так ли? — спросила Синди.

— Совершенно верно.

— Значит, ему не нужно было просить меня занести книгу. Он мог бы вернуть ее завтра на работе.

— Да.

— Выходит, нашу встречу подстроили.

— Я знаю.

Она засмеялась:

— Вот чертовы хитрецы.

Джеки принесла поднос. К тому времени как она стала наливать кофе, президент Кеннеди появился на черно-белом экране и сказал: «Добрый вечер, мои сограждане!» Он сидел за столом. Перед ним стоял небольшой пюпитр с двумя микрофонами. На президенте был темный костюм, белая рубашка и узкий галстук. Джордж знал, что тени от сильного нервного напряжения на его лице скрыты телевизионным гримом.

Когда он сказал, что Куба осуществляет «ядерный шантаж Западного полушария», Джеки ахнула, а Синди воскликнула:

— О господи!

Он читал текст на листах бумаги, лежавших на пюпитре, со своим бостонским акцентом. Говорил он с невозмутимым видом, ровным, почти скучным голосом, но его слова вызывали дрожь. «Каждая из этих ракет способна достичь Вашингтона…»

Джеки негромко вскрикнула.

«…Панамского канала, Мыса Канаверал, Мехико…»

— Что нам делать? — проговорила Синди.

— Подождите, — сказал Джордж, — сейчас узнаем.

— Как это могло произойти? — удивилась Джеки.

— Советы действовали по-хитрому, — коротко объяснил Джордж.

Кеннеди продолжал: «Мы не имеем никакого желания доминировать или завоевать любую другую нацию». В других обстоятельствах Джеки в связи с этим заявлением сделала бы ироничное замечание о вторжении в Заливе Свиней, но сейчас ей не хотелось полемизировать на политическую тему.

Камера показала Кеннеди крупным планом, когда он произносил: «…чтобы останавливать размещение советского оружия массового поражения на Кубе, осуществлять строгий карантин».

— Какой в этом смысл? — заметила Джеки. — Ракеты уже там Он только что сказал об этом.

Медленно, чеканя каждое слово, президент произнес: «Любую ядерную ракету, запущенную из Кубы против любой страны в Западном полушарии, мы расцениваем как нападение Советского Союза на Соединенные Штаты и нанесем полномасштабный ответный удар по Советскому Союзу».

— О господи! — снова воскликнула Синди. — Значит, если Куба запустит хоть одну ракету, начнется ядерная война.

— Совершенно верно, — сказал Джордж, который присутствовал на совещаниях, когда это обстоятельно обсуждалось.

Как только президент произнес: «Спасибо и доброй ночи», Джеки выключила телевизор и набросилась на Джорджа:

— Что с нами теперь будет?

Он с радостью успокоил бы ее, убедил бы, что нечего бояться, но не мог.

— Я не знаю, мама.

— Этот карантин — полная бессмыслица, — сказала Синди. — Даже я понимаю это.

— Это лишь предварительная мера.

— Так что последует за ней?

— Мы не знаем.

— Джордж, — обратилась к нему мать. — Скажи мне правду, и сейчас. Война будет?

Джордж задумался. Ядерное оружие погружается на реактивные самолеты, и они летают над территорией страны, чтобы сохранить хотя бы часть зарядов в случае первого удара со стороны Советского Союза. План вторжения на Кубу подготавливается, а государственный департамент подбирает кандидатуры на руководящие посты в будущем проамериканском правительстве.

Стратегическое авиационное командование объявило повышенный, 3-й уровень боевой готовности, предусматривающий нанесение ядерного удара через 15 минут.

С учетом всего этого как могут в дальнейшем развиваться события?

С тяжелым сердцем Джордж произнес:

— Да, мама, думаю, война будет.

* * *

Под конец Президиум принял решение повернуть обратно все суда, плывущие на Кубу с советскими ракетами.

Хрущев посчитал, что он мало что потерял от этого, и Димка согласился. На Кубе уже находилось ядерное оружие, и едва ли имело значение, в каком количестве. Советский Союз будет избегать конфронтации в открытом море, утверждая, что в этом кризисе он выступает миротворцем, хотя имеет ядерную базу в 180 километрах от США.

Все понимали, что это еще не решение спорного вопроса. Две сверхдержавы даже не подошли к решению основной проблемы: что делать с ядерным оружием, уже размещенным на Кубе. За Кеннеди оставался выбор вариантов действий, и, насколько мог судить Димка, большинство из них вели к войне.

Хрущев решил в эту ночь домой не уходить. Находиться даже в нескольких минутах езды от Кремля было опасно: если разразится война, он должен быть здесь и принимать моментальные решения.